Чтение онлайн

– Нет, я не верю тебе! Я не мертвая, я живая, я дышу!

– Тебе это кажется, Дарина, – спокойно произносит Олеся. – Вот смотри, я докажу.

С этими словами она берет нож и резким движением всаживает мне его в руку, проводит им от моего запястья до сгиба локтя, делая очень глубокий разрез. Вскрикиваю, отдергиваю свою руку и сжимаю рану. Жду, что сейчас кровь хлынет ручьем, но крови нет. Отпускаю руку, смотрю – порез глубокий, но кожа чистая, нет ни одной красной капельки.

– Что происходит? – шепчу я.

– Ты мертвая, – говорит мне Олеся.

Всхлипываю.

– Но я же чувствую боль, – возражаю я.

– Это тебе только кажется, ты помнишь, те ощущения, что были у тебя при жизни и твой мозг подает их тебе, а на самом деле ты ничего не чувствуешь, ничего не осязаешь, – объясняет она.

– Олеся, я не хочу так, я хочу быть живой! – кричу я, – верните мне мою жизнь!

Но Олеся молчит, только улыбается.

– Это невозможно, – тихо произносит она.

– Ты говоришь так, как тот отшельник, – бурчу я, обхватывая себя за плечи.

– Какой отшельник? А, страж между мирами, – кивает она. – Ты его видела?

– Да, пару раз. Он похож на ворона и ещё у него есть мешок с черепами. Он кидал их в котел и заплетался пар, образуя портал в наш город. Я хотела сбежать…

– У тебя бы не получилось, глупенькая, – говорит она, поглаживая мою руку. – Когда ты его видела?

– В лесу, как только мы сбежали, и потом в Небыдовке, – отвечаю я.

– Ну, всё верно. Ты видела его в последний день истинной недели и в последний день истинного месяца. Тогда ты можешь увидеть немного свой мир, но попасть обратно невозможно.

– Что за «истинный»?

– Древнеславянский календарь, когалы живут по нему, а не по общепринятому григорианскому. Его и называют «истинным». Он очень удобен – в неделе девять дней, а в месяце сорок. И каждый месяц ровное количество дней, и каждый месяц начинается с понедельника, – объясняет она. – Вот ты и видела наш прошлый мир на девятый, а потом на сороковой день после своей смерти.

– Нет, ещё недавно, вчера я попала даже в наш мир, через калинов мост.

– Это было не вчера, а полгода назад. Ты проспала последние месяцы. Слишком уж ты непоседливый мертвец, оказалась, поэтому тебя усыпили до срока. Через полгода после смерти тоже открывается портал в тот мир, но стражи возвращают всех обратно.

– Угу, – бурчу я. – Меня они и вернули.

– Вот и хорошо, – улыбается Олеся. – Ты всё равно не смогла жить среди живых, ты мертвая.

– А как я попала сюда? Я вообще парилась в бане…

– Всё правильно. Когда вышел срок, исполнился год, бабка Ягодина переправила тебя сюда через древний портал – баню. Славяне испокон веков отправляли мертвых через баню. Там, где встречаются четыре стихии – огонь, вода, земля и воздух, там и мертвые находят свой дальнейший путь. Её порой просто бабкой Ягой кличут.

Вздрагиваю от этих слов.

– В смысле?

– Ну, а ты думала? Неспроста же её превратили в страшного сказочного персонажа, нельзя всем всю правду рассказывать. Бабка Ягодина охраняет проход от живых к мертвым и переправляет через портал в бане. Помнишь, как в сказке: «накормила богатыря, в баньке попарила, спать уложила и дорогу к Кащею показала». То есть проводила в мир мертвых.

Хмурюсь, вспоминаю картину с изображением бабы Ягы в доме у Серафимы Трофимовны и понимаю, что Олеся права.

– А Корней Иваныч – волчий шаман, Кащь, в сказках о нем говорится, как о Кощее Бессмертном, – продолжает она рассказывать.

– Постой, но если и ты умерла, то как ты родила ребенка? – вдруг вскидываюсь я. – Мертвые не рожают детей!

– Меня оживили с помощью живой воды, я же рассказывала. Когда отрезали голову, спрыснули мертвой водой и голова приросла обратно. Потом облили живой и я ожила, скоро перейду в другое измерение. И ты можешь тоже перейти. Елисей ещё ждет тебя. Он же тебе понравился?

– Ну, понравился. Но я всё равно хочу домой, – капризно добавляю я.

– Но это невозможно, Дарина. – Олеся обнимает меня. – Я рада, что ты у меня есть. Что ты здесь. Тут хорошо, но мне так не хватало тебя. И я буду счастлива, если ты тоже перейдешь со мной.

Тыкаюсь мокрым лицом в её грудь, как я устала от всего этого, а сейчас так хорошо прижаться к родному дорогому человеку.

– А Лера? Что с ней? И с Даней? – вдруг вспоминаю я про ребят, которые были с нами.

– Лерина урожденная когалка, просто иногда выходит в мир и приглашает людей со стороны, тоже для поддержания рода. Они так часто делают, иначе племя не сможет выжить, без притока свежей крови, – объясняет Олеся. – Даниил согласился, и она привезла его.

– Он согласился, а меня ты не спросила – хочу ли я этого! Против моей воли притащила, обманула, – угрюмо бурчу я.

– Ну, извини, – спокойно произносит она. – Я очень тебя люблю и не хотела с тобой расставаться.

– Послушай, – говорю я и стискиваю Олесину руку. – Если баба Ягодина проводник, то она может вернуть меня обратно к родителям?

– Нет, Дарина. – Олеся гладит меня по голове. – Ты не сможешь вернуться. Как ты это не понимаешь? Ты теперь в другом мире и цени то, что есть. Ты уже взрослая, хватит цепляться за родителей. Елисей любит тебя, свяжи свою жизнь с ним.

Я слушаю её и плачу, кладу голову на её колени, она гладит меня успокаивает. У меня слипаются глаза, то ли от чая, то ли от переживаний. Перед глазами встает картина того момента, когда Олесе перерезают горло. И не верится, что уже год прошел с того момента, а я будто всё проспала или ходила какая-то одурманенная. Тут мне приходит в голову, что это всё из-за чая, терпкий он, и на каких-то травах. По началу вроде вкусный, бодрит, а потом противная горечь во рту и спать всё время хочется, голова становится тяжелой. Незаметно засыпаю.