Радио Судьбы
Шрифт:
Все не могло быть хорошо. Все УЖЕ не было хорошо, но Рита промолчала – она боялась вызвать у Джорджа новую вспышку гнева.
Джордж выжал сцепление, включил передачу.
– Эй! Стой! СТОЙ!!! – Крик, раздавшийся за спиной, заставил его обернуться.
Рита не могла видеть, кто приказывает им остановиться, но этот голос показался ей знакомым. Не близко знакомый – скорее поверхностно, мимолетно, но... Она слышала его совсем недавно. Может быть, даже сегодня. Она увидела, как лицо байкера ОКАМЕНЕЛО.
– Ну вот... А говорила – не твой... – процедил Джордж сквозь зубы.
Казалось, он колебался: может, заглушить мотоцикл, снять с плеча СВОЮ ЖИВУЮ СУМКУ и снова достать нож? Но преследователь был уже близко. Рита слышала его прерывающееся дыхание и тяжелый топот ног по тропинке.
– Соси, придурок, – тихо сказал Джордж, отворачиваясь. Он отпустил сцепление, и байк, переваливаясь, покатился дальше в лес.
Он все набирал и набирал скорость, Джордж уверенно лавировал между деревьями и умело гасил толчки. Дыхание за их спиной с каждой секундой становилось все тише и тише...
Наконец оно стихло совсем, и тогда до них долетел отчаянный вопль:
– РИТА!!! РИТА-А-А!!!
Она узнала этот голос. Тот самый краснолицый нерешительный здоровяк, с которым она прыгала сегодня с парашю том. С тех пор прошло не больше часа, но ей показалось, что это было так давно... Целую вечность назад.
Она уткнулась в широкую кожаную спину и беззвучно заплакала.
То же время. То же место.
Мезенцев, так невежливо расставшийся с гостеприимным четвертым экипажем, огромными скачками несся в лес. Он быстро пролетел первые двести метров вслед за байкером, увозившим Риту. Поначалу он не уступал ему в скорости. Казалось, еще немного, и он их настигнет. А там? Что будет потом? Не важно. Он не станет говорить ни слова – подбежит и первым делом треснет этому байкеру по морде. А потом уже будет разбираться. Откуда кровь на сапоге (может, это и не кровь, а краска?), да как зовут, да смотрел ли ты последний фильм Тарантино и «не правда ли, сегодня чудесная погода?»
Но спустя двести метров он понял, что начал отставать. Байк, хоть и ехал медленно, но, в отличие от него, не уставал.
Мезенцев почувствовал, как он взмок. Футболка прилипла к спине между лопаток. Спустя минуту она облепила живот и грудь. Теперь он смахивал на какую-нибудь участницу конкурса «Мисс Мокрая Футболка» – невинное развлечение для робких барышень, горящих тайным желанием показать свои титьки.
Он побежал медленнее, но не остановился. Мезенцев понимал, что, стоит остановиться, и тогда бежать снова будет уже труднее. Значительно труднее. И хотя он не сомневался, что все равно найдет в себе силы и побежит, но время будет упущено. Драгоценные секунды потеряны.
Он сбился на мелкую рысь, заставляя себя следить за ды ханием.
«Аэробные упражнения – не мой конек». Когда он качался, то не делал пробежек. Он и так медленно набирал вес, а, как пишет Шварценеггер в «Новой энциклопедии бодибилдинга», людям с эктоморфным типом сложения (проще говоря, худощавым) не рекомендуется злоупотреблять аэробикой.
Нынешние девяносто килограммов не были его природным весом. Его природный вес – восемьдесят при росте сто восемьдесят семь. Остальные десять – в виде упругих красивых мышц, стоило признать – это благодаря гантелям, штанге, турнику и усиленному питанию. Одна курица в день и пять яиц, не считая творога и белковых коктейлей.
Десять килограммов мышц очень ему помогли бы при встрече с этим гребаным байкером, это так. Проблема в том, что они очень мешали встретиться. Мезенцев трусил по тропинке, с отвращением чувствуя себя пенсионером из группы здоровья, сердце гулко колотилось в грудной клетке, пытаясь вырваться из нее, а шум двигателя все удалялся и удалялся. Наконец он затих вдали.
Мезенцев понял, что преследовать байкера дальше бессмысленно. Но в том, чтобы остановиться (как это в старой сказке? «Сяду на пенек, съем пирожок...»), смысла было еще меньше. Поэтому он продолжал бежать.
Прошло еще не менее минуты, прежде чем он сообразил, что тропинка вьется по краю неглубокого лесного оврага. ОГИБАЕТ его.
«Естественно, байк не может проехать через овраг. А я... Почему бы нет?»
Не раздумывая, он свернул влево. Сухая шуршащая трава, усыпавшая склоны, оказалась неожиданно скользкой. Он не удержался на ногах и покатился вниз, думая только об одном– как бы не напороться на какой-нибудь острый сук.
Он скатился на самое дно оврага. Здесь листва уже не была сухой: наоборот, влажной и прелой. Под ногами журчал чистый ручеек. Мезенцев одним махом перепрыгнул ручей и стал взбираться на крутой склон. Он старался ВПЕЧАТЫВАТЬ ноги в землю, но ощущение было такое, будто он лезет на ледяную горку, – он постоянно скатывался вниз.
Тогда Мезенцев изменил направление, сделал несколько шагов в сторону и снова попытался забраться наверх, но все его попытки оказались напрасными. Он уже начал ругать себя за то, что спрыгнул в овраг. Теперь мысль срезать расстояние не казалась ему такой правильной и умной, но... Разве это хоть что-нибудь меняло? Думать надо было раньше, а сейчас оставалось только одно – изо всех сил карабкаться наверх.
Метрах в тридцати выше по течению ручья он увидел поваленное дерево, лежащее на склоне. Когда-то оно росло на краю оврага, но сгнило и упало вниз, и теперь представляло собой замечательную лестницу.
Увязая в топком берегу ручья, Мезенцев бросился к поваленному стволу. Уцепился за ветки и стал медленно взбираться по крутому склону.
Он был уже на середине пути, когда ветка под его рукой треснула. Несколько секунд он отчаянно махал руками, пытаясь удержать равновесие, но предательская листва скользила под ногами, а кроссовки с плоскими подошвами не состояли с горными ботинками даже в отдаленном родстве. Мезенцев упал. Хуже того – он не просто упал, он грохнулся, полностью потеряв контроль над телом. Падение оказалось таким стремительным, что он не смог не то что выставить руки или сгруппироваться – он не успел даже подумать, что падает.