Радио Судьбы
Шрифт:
Мезенцев прикидывал и так, и этак, и по всему выходило, что байкер – опасен. И, значит, эта маленькая хрупкая дурочка (ну да, все они дурочки. Все они любят только злодеев и мерзавцев) теперь – в опасности.
Джордж летел, почти не разбирая дороги. На его счастье, шоссе было пустынным и хорошо просматривалось в обе стороны. В поворотах он не сбрасывал скорость, чтобы не терять драгоценных секунд. Он прижимался к внутренней обочине, бессовестно залезал на встречную, укладывал верный «Урал» набок (благо двигатель это позволял, на новых версиях «Урала» ставили продольный V-образный движок, не то что на старых, с коляской, когда цилиндры были развалены поперек – на сто восемьдесят градусов) и несся вперед. Вперед, только впе ред!
Когда он миновал горку перед аэродромом «Дракино» (тоже сильно рисковал, в этом месте – перелом дорожного профиля, и кто ТАМ, за бугром, несется тебе навстречу – неизвестно), то увидел одинокую девичью фигурку с поднятой рукой. В первую секунду он хотел промчаться мимо, не останавливаясь, но вдруг понял, что это – его шанс.
Во-первых, милиция наверняка ищет ОДИНОКОГО байкера, а, посадив девушку, он уже будет не один.
А во-вторых... Если дело обернется совсем худо, «менты» побоятся в него стрелять. Эта малышка послужит живым щитом. «Настоящая боевая подруга, Джордж! То, о чем ты мечтал всю жизнь. Она прикроет тебе спину. Правда, она даже не будет об этом знать, но разве это что-то меняет? Бери ее на борт!»
Он затормозил и съехал на обочину. Призвал на помощь все свое обаяние и обольстительно улыбнулся:
– Тебе куда?
– В Ферзиково, – ответила «малышка».
– Садись.
Она замялась. Видимо, мама наболтала ей разных глупостей про одиноких байкеров и про то, что они могут быть опасны. Впрочем, мама, наверное, была недалека от истины. Он МОЖЕТ быть опасным.
– Я не кусаюсь. Поехали.
Девушка обернулась – на какого-то краснорожего здоровяка, с задумчивым видом застывшего на шоссе. Он словно размышлял, хочет он отлить или нет?
– Твой? – спросил Джордж, кивнув на здоровяка. Малышка поджала губы.
– Нет, с чего ты взял? – Но сказала она это как-то... неуверенно.
– Пристает?
– Да нет, – поспешно отмахнулась девушка. – Мы просто вместе прыгали с парашютом.
– О! – с уважением, в котором проскользнула восхищенная нотка, отозвался Джордж. – С парашютом прыгала, а на байк сесть боишься? Слабо?
Он увидел искорки, сверкнувшие в ее больших серых глазах.
– Мне? Слабо?
Рита подошла к мотоциклу, забралась на сиденье и поставила ноги на подножки.
– Ты, главное, сиди ровно. Обними меня покрепче, пусть он сдохнет от ревности, – веселился Джордж.
– С чего ему ревновать? Я же тебе сказала, мы почти незнакомы.
– Тогда – старт! – Он выжал сцепление и включил передачу. «Урал», несмотря на свой грузный и солидный вид, резво взял с места.
– Мой позывной – Джордж! – кинул через плечо байкер. Через несколько секунд они уже не смогут разговаривать – свист ветра заглушит все звуки, кроме ровного гудения движка. – А твой?
– Я – Рита, – прокричала она ему в ухо.
– О! Марго, значит?
Рита поморщилась. Она никогда не любила это дурацкое имя.
– Нет! Я – Рита!
На мгновение ей показалось, что откуда-то сзади эхом донеслось:
– РИТА-А-А!!!
Но она подумала, что это ей просто показалось.
Мезенцев растерянно стоял на дороге. Он не знал, что ему делать. Конечно, может быть, он преувеличивал опасность. Может, байкер просто порезался? Ведь это бывает. Но...
Внутренний голос, который теперь не замолкал ни на минуту, отвечал: «Это какой же должен быть порез, чтобы ТАК испачкать сапог? Нет, братец. Может, он что и порезал, но явно – не СЕБЯ. Ты ведь понимаешь, ЧТО я имею в виду?»
Да, он понимал.
Мезенцев поискал в карманах деньги. У него было с собой рублей четыреста. Негусто. Хорошо, он поймает попутку, приедет в Ферзиково, расплатится с водителем, а что потом? Выйдет на центральную площадь и спросит: «Скажите, пожалуйста, где здесь живет Рита? Такая красивая девушка, похожая на маленькую птичку? Она еще прыгала сегодня с парашютом?»
И, если в этом Ферзикове живут пятьдесят человек или даже сто – он получит ответ. А если больше ста – то вряд ли. Ему казалось, что в Ферзикове живет больше ста. Намного больше.
«Ладно, это будет потом. Сначала мне нужно туда приехать. А еще лучше – догнать ее по дороге. Там, на месте, разберемся».
«Скажи честно, – требовал внутренний голос, – ты просто хочешь ее увидеть, правда? Очень хочешь еще раз ее увидеть».
«А даже если и так – что в этом плохого?»
«Ну, ладно, – досадливо фыркал голос. – Вот ты ее увидишь, и что дальше? Что ты ей скажешь? Надеешься, что из тебя вдруг забьет фонтан красноречия? Или надеешься на то, что ОНА тебе что-нибудь скажет?»
Да, Мезенцев больше надеялся на второе. Хотя понимал, что оснований для этого нет. Никаких.
«Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. И все. И замолчи, наконец. Прекрати ЗВЕНЕТЬ!»
Из-за «горки» снова послышался шум мотора. Мезенцев вышел на середину шоссе и раскинул руки, словно изображал Сына Божьего, преданного распятию – смерти позорной и мучительной. И в какой-то степени это было так. Он был готов к распятию, с той лишь разницей, что ему было наплевать на ВЕСЬ мир, пусть спасается сам. Он хотел спасти (быть может, от надуманной угрозы) только одну девушку. Только одну – ту самую. «Носатую коротышку».
«МОЮ носатую коротышку», – поправил себя Мезенцев.
Он отступал по шоссе назад, опасаясь, что водитель не успеет затормозить. Но он знал, что не уйдет с дороги.
«Это не сложнее, чем прыгнуть с парашютом. Обычное дело. Обычное МУЖСКОЕ дело, капитан Некрасов. Нам ли с тобой это не знать?»
Из-за бугра, в мареве раскаленного воздуха, струящегося над асфальтом, показалась дружелюбная морда серого уазика. Лобовое стекло ослепительно сверкало на солнце, словно было сделано из чистого хрусталя. Посередине, между фарами, шли две неширокие оранжевые полосы. На крыше – «люстра» световой сигнализации, четыре синих проблесковых маячка.