Чтение онлайн

Лос-Анджелес

20.15

Шайне Бринстон было чуть больше года, а она уже уверенно топала к рождественской елке. Остановилась, ловя свое искаженное отражение в стеклянном шаре, и заулыбалась. У Кайлин этот момент вызвал нежную улыбку. И одновременно на глаза навернулись слезы. Как же ей хотелось, чтобы Джон был сейчас здесь! Чуть раньше тем же вечером она в разговоре с мужем впервые произнесла слово «развод». И хотя теперь сожалела об этом, все же надеялась: возможно, это как-то подстегнет ее мужа, и он завтра же вернется домой. Она почти ничего не знала о его работе на разведку, но понимала: она его стимулирует. Джон всегда любил рисковать.

Детство его было омрачено болезнью Пертеса. Она сопровождалась авикулярным некрозом — поступление крови в бедренную часть ноги было затруднено. Мальчик перенес несколько операций. Месяцами он был прикован к постели, затем его заковали в корсет, и он передвигался в инвалидной коляске. Телесный недуг компенсировался бурным развитием мышления. Отец в этом смысле всячески поощрял Джона. Мальчик читал запоем все книги подряд.

Но болезнь не стала единственным вызовом. Отца, Джейсона Бринстона, убили в их летнем доме в Нантакете. К счастью, друг отца, Джеймс Дельгадо, сумел остановить убийцу, и тот не успел убить еще и Джона. С той страшной ночи Дельгадо заменил мальчику отца.

В возрасте одиннадцати лет наметились перемены к лучшему — в том, что касалось болезни, а не трагической смерти отца. Джон уже мог обходиться без корсета и инвалидной коляски, вернулся в школу. Он стремительно наверстывал упущенное. Мальчишки, дразнившие его за то, что он так слаб и хрупок, вдруг с удивлением обнаружили, что Джон стал выше и сильнее своих одноклассников.

Джон не любил оглядываться назад. Иногда это хорошо. Иногда — плохо.

Он отказывался говорить о своей болезни и смерти отца. Кайлин так и не успела познакомиться с Джейсоном Бринстоном, но ее свекровь уверяла, что между Джоном и отцом всегда существовала самая тесная связь. Да и внешне он больше походил на отца — формой лица, правильными чертами и смугловатым цветом кожи. Сходство переходило из поколения в поколение. Вот и у Шай были светло-синие глаза — в точности как у отца и деда.

Как-то Джон признался ей, что борьба с болезнью приучила его к бесстрашию. Кайлин чувствовала, муж позволяет себе расслабиться лишь в те моменты, когда бывает с семьей. После лишенного движения и спорта детства, Джон жаждал риска — только тогда он чувствовал, что живет полной жизнью. Поэтому и последовал по стопам отца, став агентом разведки под прикрытием.

Казалось, Джона так и притягивают хаос и опасность. Сама же Кайлин жаждала стабильности и безопасности. И отношения их складывались неплохо — вплоть до рождения Шай. Кайлин всегда мечтала проводить праздники в семейном кругу. Воспитывали ее дедушка с бабушкой, и в детстве праздников у нее практически не было, даже настоящего Рождества в их доме ни разу не устраивали. А потому ей страшно хотелось устроить запоминающийся праздник для дочурки. Она ждала и не могла дождаться, когда же приедет Джон.

Кайлин встала с дивана и подошла к малышке. Наклонилась и достала из-под елки коробочку, поставила у ног дочурки. Девочка так и просияла, принялась дергать шелковую ленточку. Кайлин помогла ей снять обертку. Еще в октябре они с Джоном покупали вместе этот подарок.

Шай радостно взвизгнула, увидев розового плюшевого кролика. Схватила его, уткнулась личиком в мягкий мех. Потом подняла голову, посмотрела на мать выразительными говорящими глазами. Кайлин пожалела, что не может прочесть мысли дочери. Она с нетерпением ждала, когда же девочка произнесет следующее свое слово.

В воздухе над Колорадо

21.20

По лицу Джордан было видно: она недоумевает. Джон забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Что-то сегодня там было не так.

— Просто ранчо «Хала» необычное для нас задание. Как правило, агенты спецслужб не занимаются кражами реликвий.

— Вот именно. Скажи, как ты сама понимаешь цель нашего задания в операции «Затмение»?

— Представляю в самых общих чертах. Ты должен был проникнуть на ранчо «Хала», найти и забрать Радикс. Посол Заки пойдет на все, чтобы вернуть его себе.

— В том-то и проблема. Разведка не ошиблась — Заки действительно прятал ценную реликвию в комнате для мумий. Вот только затем выяснилось, что главную ценность для него представляли останки Александра Великого, а вовсе не Радикс. Заки едва с ума не сошел от ярости и страха, когда его люди стали палить по мумиям, ведь они могли попасть в Александра Македонского. А о мумии Занчетти не упомянул и словом.

— Может, притворялся?

— Не думаю. И лично мне кажется, Заки вообще не подозревал о существовании Радикса.

— Нам сообщили, что у него есть связи с ассоциацией «Братьев-мусульман». И Радикс приказали похитить с одной-единственной целью — использовать его как рычаг давления на Заки, чтобы он выдал интересующую нас информацию.

— Возможно, генерал Дельгадо отдал приказ о проведении операции «Затмение», исходя из неверных посылов. Например, кто-то сумел убедить его, что для Заки этот Радикс страшно ценен. И еще вполне возможно, что никакой связи между Заки и «Братьями-мусульманами» не существует.

— Директор нашей службы будет далеко не в восторге, узнав, что кто-то дал ему неверные сведения.

— Он этого не услышит.

Джордан удивленно приоткрыла рот.

— Шутишь, что ли?.. Мы должны, обязаны рассказать об этом Дельгадо.

— Нет. По крайней мере, до тех пор, пока я не выясню, кто дал шефу неверную информацию о Заки. В подготовке и проведении нашего задания были задействованы человек десять, если не больше. Если сейчас проинформировать Дельгадо, они могут соскочить с крючка.

— Думаешь?

— Если Дельгадо узнает, он тут же инициирует внутреннее служебное расследование, постарается выяснить источник этой информации. Но к этому времени будет уже поздно. Если мы доставим реликвию генералу Дельгадо и источник услышит о расследовании, есть риск, что Радикс попадет не в те руки. — Бринстон пытался побороть тревожное предчувствие. Он не получил ответов на все вопросы, просто нюхом чуял неладное. Так что придется предпринять определенные действия, чтоб выяснить истинное положение дел. — Ты доверяешь мне, Джордан?