Чтение онлайн

— Сила? Что может быть сильнее Пуку? — поразилась Эммалина. И ахнула: — Светловолосая девка — ведьма! Ты об этом мне говоришь?

Уильям Гну молчал.

— Ответь мне!

— Пуку видеть… Пуку видеть…

— Да что, черт возьми, видит Пуку?

— Пуку видеть другой мужчина хотеть этот женщина. Он приходить из тьма. Он искать этот женщина… — У Эммалины расширились глаза.

— Еще один мужчина? Кто он?

— Он за спина сильный колдовство мертвых. Он брать этот женщина…

— Да кто же он?

— Он есть… Он есть…

Костер неожиданно ярко вспыхнул, осыпав Уильяма Гну дождем обжигающих искр. Негр отпрянул назад и резко повернулся к Эммалине. Его вытаращенные глаза наполнял такой животный страх, что не заметить этого было невозможно. Весь дрожа, Уильям Гну прохрипел:

— Этот бакра — черт искать женщина с волосами, как огонь. Он говорить найти этот женщина, а когда найти, он…

— Он разыщет меня? — Внутри у Эммалины все задрожало. — Когда? Поздно ночью? Скажи мне, кто он!

— Больше нет…

— Негодяй!

— Больше нет…

Застыв от охватившей ее злости, Эммалина смотрела, как Уильям Гну прошел мимо нее и растворился в темноте. И тут барабаны внезапно смолкли. И тогда она поняла.

Бакра — черт, белый хозяин-черт, о котором ей рассказал Уильям Гну, — это ключ. Кем бы он ни был — это ключ.

В каюте темно… Сквозь иллюминатор струится рассеянный лунный свет… Шорохи…

Джиллиан чувствовала, что Дереку тоже не спится. После утреннего выяснения отношений они не обменялись и парой слов. Молчание тяжелым грузом лежало между ними, и это тягостное молчание она решилась нарушить, прошептав:

— Дерек… — Ни слова в ответ, но Джиллиан почувствовала, как он напрягся, ожидая продолжения. То, что она собиралась сказать, было самым трудным из всего сказанного ею до этого.

— Я хочу попросить тебя об одной любезности. — Снова молчание, а затем негромкий вопрос:

— Какой?

— Я хочу, чтобы ты сказал мне… Мне нужно знать, что ждет меня завтра… Как долго ты намерен оставаться на Ямайке… и куда ты собираешься отправиться.

— Зачем тебе это? — Джиллиан вздохнула:

— Мне было бы легче, если бы я знала об этом. — Когда Дерек заговорил, голос его звучал непривычно мягко:

— В мои намерения не входит причинять тебе страдания, Джиллиан.

— Я знаю, Дерек.

Наступило долгое молчание. Наконец он сказал:

— Наш ремонт в море был сделан на живую нитку, лишь бы дойти. Я должен быть абсолютно уверен, что судно готово к выходу в море. Только после того, как у меня не останется никаких сомнений на этот счет, я смогу заключить контракт на доставку нового груза и поднять якорь.

— И тогда Кристофер присоединится к команде? — Секундное замешательство.

— Да.

— А что будет с Одри и со мной?

— Ремонт потребует много времени.

— А потом?

— Я сказал тебе все, что мог.

— Дерек, я хочу…

— Джиллиан… — Дерек притянул ее к себе. Она почувствовала, как ее окутывает его сила. В его голосе послышались нотки отчаяния, когда он прошептал, обдавая ее щеку горячим дыханием: — Ничто не изменилось. И ничто не изменится. Что бы ни случилось, ты все равно будешь только моей.

— Дерек, послушай…

Но ее слова растворились в долгом поцелуе. Джиллиан потянулась к нему, и тревога ушла. На какое-то время.

На кухне таверны, стояла неимоверная духота. Кристофер, не сдержавшись, полушепотом выругался и огляделся. Вокруг царила та же суета, что встретила их с Одри, когда они на рассвете пришли в таверну. Он посмотрел на грязные, в потеках жира сковороды, громоздившиеся перед ним на полу, и снова выругался. Это была лишь малая часть той горы кастрюль, сковород, противней и тарелок, что он перемыл за последние недели работы в «Королевских стрелках». Кристофер подцепил пригоршню песка и бросил на сковороды. Этой маленькой хитрости он научился, когда драил палубу. Заработанные им за то время мозоли исчезли. Под ногтями не осталось грязи. Руки все больше и больше напоминали женские. Он с отвращением подумал, что, когда «Воин зари» пойдет в обратный путь, с такими руками его переведут из матросов в юнги.

Кристофер тяжело вздохнул. Больше он никогда не будет с пренебрежением относиться к женской работе, как делал это в прошлом. Эта работа оказалась тяжелой, грязной и страшно утомительной. Если бы не надо было защищать Одри от сброда, набивавшегося в таверну каждый вечер, он бы давно уже заявил капитану, что не намерен растрачивать свои силы в качестве прислуги.

Мимо него проворно пробежала Одри и отвлекла Кристофера от размышлений. Странно, но она, похоже, расцвела в однообразии кухонной работы. За то короткое время, что они трудились здесь, лицо ее обрело естественный цвет, а из глаз исчез страх, постоянно там присутствовавший на всем протяжении плавания.

Кристофер тут же мысленно поправил себя. Не далее как накануне он видел в глазах Одри страх. Но лишь до того момента, когда он отшвырнул в сторону пьяного деревенщину, который воспользовался беспомощностью девушки, когда ей пришлось вынести поднос в общий зал.

При одной мысли об этом случае Кристофера снова затрясло от гнева, и он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы привести свои чувства в порядок. Самое удивительное, что он так и не смог вспомнить свою первую реакцию на испуганный крик Одри. Также он не мог вспомнить, о чем подумал, когда, ворвавшись в зал, увидел, что она беспомощно отбивается от лапающего ее типа. Но вот что он запомнил: все вокруг вдруг заволокло багровой пеленой, он с силой схватил наглеца за ворот и с удивившей его самого яростью швырнул через весь зал.

И тогда Одри обняли уже его руки. Он слышал только, ее испуганное лепетание, когда нежно вел девушку обратно в кухню, где и оставался с ней, пока ее не перестало трясти. В тот момент он понял, что волшебное превращение Одри во многом произошло благодаря его присутствию рядом с ней. Именно оно и помогло ей вновь обрести уверенность в себе. И не играло роли, что миссис Хили была так же, как и он, возмущена хамством пьяного придурка, для которого двери таверны теперь закрылись навсегда. Одри был нужен он. Кристоферу вдруг открылось, что, если для счастья Одри потребуется его жизнь, он, не раздумывая, отдаст ее.