Чтение онлайн

– А что там происходит-то наверху? Музыка орет нереально. – Поинтересовался у меня охранник на выходе.

– Там крепят командный дух, – бросил я и вышел из здания. Темнело. Казалось, даже эти осенние московские сумерки отдают перегаром.

Настоящее празднование дня рождения состоялось часом позже, в Аниной квартире. Мы отмечали его вдвоем, устроившись на кухне. Впервые за многие годы у меня был настоящий торт с настоящими свечами, которые я задул с первого раза. Аня подарила мне нарциссы в маленьком глиняном горшке. Открывая шампанское, я не справился с пробкой и добрая его часть пролилась на цветы, вызвав у нас безудержный смех. На кухне было так тепло, что, казалось, снег за окном идет в каком-то другом городе. И фоном играла старая песня Duran Duran, а я видел только ее глаза, и каждую минуту смотрел на часы, кусая губы от бессильной злобы. Оттого, что я не могу продлить эту ночь еще на двадцать четыре часа, а потом еще на тридцать шесть. И так до бесконечности.

Потом мы пошли в комнату, включили телевизор, который показывал совершенно идиотский сериал, и я подумал о том, что из моей жизни давно исчезло это чувство домашней безмятежности. Я положил голову Ане на колени, и как только ее пальцы коснулись моих волос, совершенно необъяснимым для себя образом заснул. Крепко-крепко. Мне ничего не снилось. Мне абсолютно ничего не снилось.

Домой я приехал за час до того, когда приличные люди собираются на работу. В ближайшем супермаркете я купил бутылку виски и высосал из нее грамм четыреста для имитации алкогольного опьянения. Это слабо помогло. Я по-прежнему был абсолютно трезв.

Увидев у меня в руках горшок, Света спросила:

– Это все, что подарили коллеги?

– Пожалуй, да, – ответил я после долгой паузы.

– Стоило пить с ними до шести утра, – пожала она плечами.

– Пожалуй, не стоило, – согласился я и, почти натурально шатаясь, поплелся в душ, где провел следующие полчаса, старательно доказывая самому себе, что я не плачу. Просто из душа льется такая вода, которая, скатившись по волосам и достигнув переносицы, сразу становится соленой…

Нестерова необходимо было устранить, и тому было несколько причин. Моя давешняя мечта о кресле руководителя департамента, однажды растаяв на коллективной сходке в кафе, более ко мне не возвращалась. Но оказаться в ситуации, когда моим начальником станет бывший сапог, мне не хотелось. Однако все шло к тому. После инцидента с Керимовым и смерти Евдокимова лучшие торговые представители их отделов почему-то оказались у Нестерова. Уболтал ли он Юсупова или договорился с забитыми торгашами самостоятельно, или причиной тому «ошибки в базе», я не знал. Впрочем, для всех нас это не имело значения. Факты были налицо: после распределения между нами клиентской базы выбывших, отделу Нестерова принадлежало тридцать процентов оборота, отделу Загорецкого – двадцать четыре, двадцать процентов приходилось на меня, шестнадцать на Захарову и замыкал список Старостин. Декабрьские продажи обещали этот разрыв существенно увеличить…

Внутренне я был согласен с тем, чтобы моим новым начальником стал Загорецкий. Он был единственным коллегой, общение с которым выходило за рамки офиса, человеком, чьи взгляды на жизнь мне импонировали, а главное – он был совершенно самодостаточным. Из тех, чья самооценка не меняется в зависимости от надписи на визитке. Конечно, у него были свои тараканы: интеллектуальные понты, заносчивость, снобизм, но главным для меня было то, что с ним можно было общаться. В конце концов если уж говорить о тараканах, начать следовало с меня. Любой разговор, независимо от того, на какую тему он велся, неизменно сводился мной к личной жизни. Своей или собеседника. И Загорецкий со временем стал тем человеком, который выслушивал мои терзания, «аналитические выкладки», «рассмотрение возможных вариантов» и прочее, что обычно бурлит в головах у мужиков, имеющих любовницу. Выслушивал и, самое главное, поддерживал эти разговоры многочисленными примерами или пространными рассуждениями, не давая советов. Даже несмотря на эту чертову гонку за кресло, которая, кажется, имела для него значение, он находил время для таких разговоров. Это дорогого стоило.

Говорить о моральной стороне вопроса также не приходилось. Нестеров был одним из тех, кому удается тщательно маскировать свою сущность подлеца под маской простоватого рубахи-парня. Именно такие люди в основном и встречались мне на офисных дорожках. Они были моими супервайзерами, начальниками HR-отделов, руководителями направлений. Только из таких корпорациям удается отливать молотки, стучащие по менеджерским головам. Другие просто не пробиваются. Решив убрать Нестерова, я таким образом давал пинок всем этим уродам. По сильной обкурке я как-то сказал Загорецкому, что нашей подставой мы фактически исполняем коллективную мечту задавленного офисного планктона. На что тот ответил, что коллективная мечта планктона – это корпоратив в Анталии длиною в жизнь, по окончании которого всем, кто танцевал и прыгал в мешках, выдают бонусы.

К сливу Нестерова готовились тщательно. Прорабатывали несколько сценариев, но каждый из них, чем более сложным и хитроумным он казался, тем скорее лопался, сталкиваясь с реальностью. Сначала Загорецкий предложил купить подчиненных Нестерова, чтобы те написали коллективное письмо, отказываясь работать под его руководством. Но встретившись как бы случайно в столовой с одним из его торговых представителей и разговорившись, мы пришли к выводу, что эти люди слишком аморфны, чтобы сделать хоть какое-то коллективное движение, и слишком забиты, чтобы хотя бы позволить себе подумать о возможном улучшении атмосферы в отделе в случае смены непосредственного начальника. На подготовку такого коллективного письма ушли бы месяцы, в последний момент самые активные бы соскочили, а полученные деньги прогуляли. В общем, апелляции к гражданскому самосознанию были делом пустым.

Второй идей было организовать слив информации конкурентам по электронной почте с компьютера Нестерова. Но оказалось, что герой почтой практически не пользуется, предпочитая телефон и личные встречи, а окажись наше предприятие удачным – ему всегда удастся отмазаться. В самом деле, пароли от чужих компьютеров, вследствие всеобщего раздолбайства, гуляли по рукам.

Моим предложением было организовать покупку рекламных материалов «для Минска», сложить их в «Газель» и припарковать у дома Нестерова, о чем своевременно проинформировать СБ. Но это уже было из разряда отечественных криминальных сериалов, и подразумевало множество технических сложностей: покупку «Газели» на подставное лицо, погрузку-разгрузку, вовлечение в дело складских работников. И опять же, мало ли кто припарковал «Газель» у его дома? У некоторых домов паркуются машины с украденным оружием. Не сажают же из-за этого всех проживающих в доме ментов!

Проходили дни, росли декабрьские отгрузки, и лицо Нестерова приобретало все более начальственные черты. Какое-то время мы опасались с его стороны подставы, но ему этого и не требовалось. Результаты продаж на конец года делали его лидером вчистую. Однажды, столкнувшись со мной в дверях туалета, он позволил себе намекнуть на давешний разговор:

– Зря ты, Исаев, тогда со мной не договорился. Не жалеешь теперь?

Я ответил бы ему фразой Эдит Пиаф: «Я ни о чем не жалею», но не знал французского. Я знал другое: он уже чувствовал себя хозяином пенала.

Идея, как водится, оказалась самой простой и гениально-дерзкой. В среду после обеда ко мне подбежал взъерошенный Загорецкий, толкнул в бок и пригласил в курилку:

– Я все придумал, – заговорщицким шепотом начал он. – Единственное, на чем его можно спалить, – наличные бабки. Наши откаты.

– Ты сдурел?! – Я покрутил пальцем у виска. – А мы не участвуем, что ли?

– Короче говоря, ты сколько наличных сможешь собрать?

– Ну… тыщ пятьдесят-шестьдесят.

– Пятьдесят, – Загорецкий поднял глаза к потолку, рассчитывая, – плюс еще полтос. В общем, нужно тысяч сто двадцать. Для убедительности. Список его клиентов, получающих откаты, у меня есть…

– Старичок, я ни черта не понимаю!

– Напрягись. Буду объяснять по пунктам…

Нестерова уволили девятого декабря. Кажется, это был вторник. Трое сотрудников эсбэ зашли к нам в кабинет в одиннадцать утра, попросили его подняться и отойти к окну. Пока один из них стоял рядом с Нестеровым, двое других методично вытаскивали все из его стола. Ящик за ящиком. Визитницы, папки с документами, журналы, письменные принадлежности, компакт-диски. Все это раскладывалось на столе, с одним и тем же вопросом: