R. E. M.
Шрифт:
Б. вытерла глаза и отвернулась к эстраде, где изводилась по поводу «завядшей осенью любви» какая-то полузнакомая певичка.
«А ведь я виноват перед нею, — подумал А., вглядываясь в знакомые резкие черты лица Б. — Устала, осунулась. Она любит меня, я люблю ее. Она давно ждет, когда же я сделаю ей предложение. Вот и надо сделать. Сейчас выпью и сделаю».
— Послушай, — неожиданно истерично выкрикнула Б.. — Выживший из ума полковник запаса пишет во все известные ему инстанции жалобы и протесты. Ему кажется, что в городском музее недостаточно бережно обращаются со знаменем прославленных Горных саперов. Полковник начинал свой боевой путь в этом соединении. Поэтому он не может допустить предания забвению славных традиций. Он предлагает оборудовать для правильного хранения знамени специальную камеру, наполнить ее сжатым до давления двух атмосфер аргоном и проследить, чтобы наказали виновных. С ним не желают связываться и, скрипя сердце, выполняют его требования. Специальный курьер доставляет полковнику послание, в котором сообщалось о принятых мерах. Полковник вне себя от радости начинает петь во весь голос строевую песню Горных саперов. Сердце его не выдерживает, и он умирает на глазах пораженного курьера, так и не допев песни до конца. Официальные лица поражены не меньше курьера, им хочется использовать пример героя-полковника для патриотического воспитания молодежи. Но при расследовании оказывается, что человек, выдававший себя за полковника Горных саперов, никогда не служил — плоскостопие. Ни о каком соединении Горных саперов в Генеральном штабе ничего неизвестно. А история эта объясняется тем, что у старика при вскрытии обнаружили маленькую опухоль мозгу… Что это такое?
— Ты своими словами пересказала содержание моей новой книги «Осторожно! Знамя!» Вчера прочитала, когда меня дома не было? Читать чужие бумаги — плохо.
— Но почему ты это написал? Почему ты не можешь написать то, что напечатают? Неужели тебе обязательно надо юродствовать?
А. встал.
«С ней надо спокойнее, ласковее, добрее», — подумал он, и когда Б. встала, залепил ей пощечину. Потом, через секунду, залепил еще одну.
— До свидания, дорогая, — сказал он и вышел из бара.