Пылающий лед
Шрифт:
Фокус в том, что группа «Памир» не существует постоянно. Появляется и исчезает, снова появляется, уже в другом составе…
Сейчас в группе ровно один человек. Я. Но в Сеть уже ушел пакет, активизирующий следующих участников группы. Тех, кто найдет подходящий объект, разработает план. Затем они уйдут, активизировав посредников, а уж те займутся подбором исполнителей…
Спецслужбы всех стран и Анклавов понапрасну теряют время, пытаясь ухватиться за какое-то из звеньев и вытянуть на свет всю цепочку. Потому что в каждый момент времени существует лишь одно звено…
Зачем мы занимаемся всем этим?
Все очень просто… Мы – Хранители. Хранители жизни.
Именно жизни в глобальном смысле слова, а не жизней никчемных сапиенсов…
Наш шарик – единый живой организм, нуждающийся в защите и сбережении. А люди не просто тупиковая ветвь эволюции – тромб, намертво закупоривший ее течение.
Все вопли о том, что люди окончательно загубили планету вообще и биосферу в частности – это вопли ошалевших от страха потомков обезьян. Их предки точно так же вопили, заметив приближающегося леопарда…
Биосфера не умирает. Она только-только начала возрождаться – исключительно нашими трудами. Не только Хранителей, но всего человечества.
Сапиенсы сами создают условия для нового витка эволюции: извлекают из земли углерод в виде нефти, угля и газа – и возвращают в атмосферу, сжигая. И вытаскивают из глубин на поверхность изотопы, повышая радиационный фон. Тем самым на планете восстанавливаются условия, существовавшие много миллионов лет назад и необходимые для бурной и успешной эволюции живых существ: высокая радиация, воздействующая на гены и вызывающая их бурное изменение, и избыток строительного материала для роста живых организмов – проще говоря, углерода в атмосфере.
Хранители занимаются тем же самым. Но не стихийно, не в качестве побочного эффекта при достижении иных целей – осознанно и целенаправленно. Когда будут взорваны все доступные ядерные заряды и рассеяны в атмосфере радиоактивные вещества, неспособные взорваться, – придет черед углерода. Леса, остатки нефти и угля – запылает все, способное гореть…
Эволюция получит новый толчок, а человечество… туда ему и дорога.
И никаких генохранилищ. Никаких вторых шансов. Шанс был, вы его просрали. Точка, обсуждению не подлежит.
Я, дурак, боялся зомбирования и промывания мозгов со стороны группы «Памир». Какая глупость… Я все тот же Руслан Дашкевич, каким был неделю или год тому назад. Никто меня не зомбировал и не программировал – просто мне помогли открыть глаза чуть шире и увидеть чуть больше.
А мы поможем другим…
И поможем всем сапиенсам, хоть они недостойны помощи, – поможем уйти в свой срок, уйти хоть с какими-то остатками достоинства, не цепляясь за жизнь, не покупая лишние годы ценой любых гнусностей и мерзостей…
Кажется, это называется эвтаназией?
– В жизни к дури не притронусь, – сказал Наиль. – Это ж надо так сторчаться…
Тело молодого эскимоса лежало там же и в той же позе. Никто к нему не подходил, на снегу, наметенном бураном, ни следочка… Но теперь и сам наркоша, и все вокруг него было обильно залито красным. На теле ни единой ранки, казалось, что истекал он кровью через нос, уши, глаза, через поры кожи… А может, и не казалось.
Наиль осторожно, стараясь не замараться, пощупал у лежащего пульс. Покачал головой.
– Поехали, – попросил Алька. – Сил уже никаких…
– Погодь, не спеши… – ответил Наиль, залезая в кабину вездеходика. – Тут главное не поехать, а приехать… Смекаешь?
– Доедем… Всего-то километр… Крейсер здоровенный, неужто промахнемся, не разглядим?
– Ну-ну… Ты сам-то с каких мест будешь?
– Из Таганрога…
– А я на северах рос, смекаешь? Навидался буранов…
– И что теперь?
– Погодь, говорю… Тут одна штука должна быть…
– Картплоттер здесь выдвижной, синяя клавиша слева от штурвала…
Третий голос, вмешавшийся в их разговор, прозвучал очень тихо. Но заставил Альку дернуться за оружием, а Наиля подпрыгнуть на сиденье вездехода.
У входа в штольню стоял Командир. Не мог он там стоять, да и в любом другом месте тоже… Но стоял.
…Когда они добежали, стрелять оказалось не в кого. И помогать некому. Командир и главная эскимоска были мертвы, Хват умирал… И умер минуту спустя, не было никаких шансов, с такими-то тремя дырищами… Они с Наилем даже кровотечение остановить не смогли, хоть и пытались.
Теперь человек, у которого Алька самолично проверил отсутствие пульса и дыхания, поднялся. И пришел сюда. И говорил. Но не факт, что ожил…
– Подойдите поближе… Мне трудно говорить громко… – попросил Командир.
Алька придвинулся – с опаской, сохраняя дистанцию. Мало ли что… Наиль вылез из кабины, держа автомат в руках.
– В ходовой рубке, слева, стеллаж с маршрут-чипами… Достаньте второй снизу. Не перепутайте, коробку я на всякий случай пометил, нацарапал крестик. Активизируйте чип в главном компьютере. Комп будет задавать всякие дурные вопросы, на первый и второй введите «да», на все остальные «нет». Запомнили?
– Запомнили… – сказал Алька. – А потом?
– Потом делайте, что хотите… «Гермес» вас доставит в нужную точку.
– На Станцию?
– Да.
– А вы?
– А я остаюсь… Надо закончить дело…
– Закончим вместе, и вместе на Станцию, – заявил Алька решительно. – Я «манул». А «манулы» своих не оставляют. Ни живых, ни мертвых.
Не хотел, но последняя фраза прозвучала двусмысленно…
Командир сплюнул на снег. Плевок расплылся большой кровавой кляксой. Объяснил: