Чтение онлайн

Старик ничего не ответил, но взгляд его говорил больше слов. Он с озабоченным видом углубился в миску, проворно орудуя палочками.

Мишка с удивлением наблюдал этот странный мир, особенно старика с седой бородой и длинными усами. На его смуглом сухом теле не было никакой одежды и только что-то вроде штанов до колен составляли его одежду. Он был бос, как впрочем, и все остальные островитяне.

Рядом с ним сидели на циновке китайцы помоложе и хранили глубокое сосредоточенное молчание. До сих пор никто с гостями не промолвил ни слова, и только одобрительно кивали головой.

Мишка с недоумением оглядывал циновки, уставленные едой и питьём и пытался представить, какие запасы имелись в деревне, если такую ораву с трёх джонок старик мог сразу усадить и накормить.

В лес уходили тропинки, пробитые ногами людей и животных, но нигде не видно было возделанных ролей и огородов. А плоды и овощи разложены в изобилии. Улучив момент, Мишка обратился к старику:

– А скажите, почтеннейший, как много у вас еды, что вы смогли так щедро нас всех угостить? Не накладно ли будет вам?

– Завтра придётся поработать всей деревне, иначе прокормить всех вас будет тяжело. Пошлём молодёжь на охоту. В лесу можно раздобыть и коз и свиней. Думаю, что вы поможете нам.

– С удовольствием! – отозвался Мишка.

– Вот теперь начинается настоящий пир! – воскликнул капитан Ли, приветствуя подачу нескольких туш жаренных свиней и подплывающую лодку с бочонками вина.

Матросы восторженно заорали, некоторые бросились помогать. Пьянящий запах жаркого и струи вина так подействовали на всех, что последний проблеск стеснения мгновенно прошёл, и матросы остервенело стали пожирать сочное мясо, запивая его вином.

Старик с опаской наблюдал за начавшейся оргией. Женщины постепенно стали исчезать, и их место занимали старухи, едва волочившие ноги. Дети с перепугу тоже разбежались, и вскоре Мишка обратил внимание, что вокруг остались одни старые и пожилые люди. Их было мало и это стало обращать на себя внимание и остальных моряков.

– Эй, старик, а куда подевались твои красули? Не повеселиться ли нам вместе? Наверно давненько ваши бабёнки не видали таких молодцов! – в голосе кричащего Сань-гуя слышались нескрываемые нотки пренебрежения и лихости, Мишка недовольно повёл плечом.

Старик бросил взгляд на кричавшего, но ничего не ответил. Но клич был брошен. Изголодавшиеся по обществу женщин матросы не могли уже сдерживать своих низменных инстинктов. Вино ударяло в головы и толкало на приключения. Капитан Ли спокойно ел и пил, и только потом; когда матросы совсем разошлись, гаркнул незлобиво:

– Уймитесь, вы, шакалы! Чего пасти разинули? Замолчите!

Ненадолго воцарился относительный порядок, но потом опять стали раздаваться требования и угрозы. Старики сидели, втянув головы в плечи, лица их побледнели.

Солнце заходило за гору, на остров спускалась ночь. Костры догорали, мясо было съедено и винные пары совсем взбудоражили головы. Матросы стали расходиться по поляне и постепенно заполнили всю деревню с её десятью хижинами. В отдалении раздался визг старухи и яростная брань матроса.

Мишка тоже встал и вместе с Ювэем отправился посмотреть деревню, пока ещё было светло. Хижины растянулись в одну маленькую улочку и находились шагах в пятнадцати одна от другой. Матросы рыскали по ним и с негодованием выбегали наружу. В деревне никого не оставалось кроме старух и нескольких стариков, сидящих около Ляна.

– Капитан, да эти собаки покинули деревню! – развязно обратился к начальнику Сань-гуй, его озлобленное лицо пылало негодованием.

– Не переживай, скоро вернутся. Куда им деться.

– Так ведь это наглость! – не унимался матрос. – Столько ждали и ничего из этого не получается!

На краю деревни занялся огонь. Кто-то поджёг хижину, та вспыхнула ярким пламенем. Старик Лян вскочил и со злобой, которую не считал уже нужным скрывать, обратился к капитану:

– Господин, что же это? Так мы все погибнем в огне! Вы же гости!

– Ничего не станется с твоей деревней. Эти хибары построить не так уж и трудно. Замолчи, а то ещё хуже будет. Мои молодцы требуют отдыха и развлечений. Они того заслужили. А ты лучше прикажи вернуть своих баб. Нечего им скрываться, народ у нас славный.

Старик схватился за голову и поплёлся в хижину. За ним торопливо засеменили остальные старики.

Матросы ошалело шатались по деревне и срывали злость на встречных стариках и старухах, а так как их было очень мало, то вскоре почти в каждой хижине слышались стоны и стенания избитых людей.

Один пьяный матрос кромсал лодку, вытащенную на берег. Другой тащил из хижины циновки и бросал их в костёр. Он часто падал, цепляясь за них, и ругался отборными ругательствами.

В душе Мишки нарастал протест против этого бессмысленного разорения. Он с удовольствием отпустил увесистую оплеуху одному разбушевавшемуся матросу, и тот тихо охнув, повалился на траву. Ювэй со страхом жался к Мишке, его маленькие глазки тревожно отсвечивали огонь пылающих костров.

Хорошо, что многие матросы валялись по поляне, смертельно пьяные и не принимали участия в разбое. Капитан Ли тоже отправился на поиски приключений и орал песни. Выстрелы пистолетов слышались среди кустов, пьяные голоса орали непристойности.

Мишка, озлясь на своих товарищей, урезонить которых не было никакой возможности, отправился с Ювэем на джонку. Хмель прошёл, голова была отчётливо ясной. Он молча грёб, всматриваясь в огни берега, который оглашался криками и воплями, пальбой и стонами.

– Вот так люди и звереют, мальчик, – сказал Мишка и сам поразился зрелости своего голоса.

Разгромленная деревня предстала Мишкиному взору, когда он на восходе вышел на палубу. Три хижины ещё дымились сизыми дымками. По берегу бродили понурые матросы. Местных жителей нигде не было видно.