Чтение онлайн

О прибытии императора было сообщено, и он прошествовал в комнату, где Кааврен мирно спал. Рядом ним стояла леди Навье. Она поднесла к его рту руку, подождала, пока он сделает выдох, потерла пальцы и стала изучать их с задумчивым выражением на лице.

Навье было лет девятьсот или тысяча, у нее были волосы цвета гостиницы Редорик (если читателю не довелось видеть это строение, скажем, что имеем ввиду красно-коричневый цвет) и слишком смуглая для Дома Ястреба кожа. Поэтому, когда пряди падали на лицо, становилось трудно различить, где волосы, а где лицо и какое на нем выражение.

Навье изучала науку о крови под руководством самого Бардина, написавшего знаменитую монографию, опубликованную Памларским университетом во времена последней Республики Теклы, колдовство у леди атиры по имени Воксен и вдобавок участвовала вместе с лордом Клиром в написании его монументальной работы по анатомии. Все это и сделало ее единственным кандидатом на должность личного врача его величества.

Навье подняла голову и тихо сказала:

– Прошу ваше величество говорить шепотом; кроме всего прочего, лорд Кааврен нуждается в отдыхе, и я боюсь его разбудить.

– Чудесно, – так же тихо ответил его величество. – Как он?

– Сир, он потерял много крови, получил удар по голове. Но Лорд Кааврен очень сильный человек. Я дала ему выпить вина со специальными добавками, чтобы, с одной стороны, быстрее шел процесс восстановления крови, а с другой – он заснул. Еще я прибегла к помощи ряда заклинаний, дабы новая кровь была чистой и не вступила в противоречие со старой – так что все будет в порядке. Рана на боку не представляет опасности, поскольку органы не задеты. Даже ребра остались в целости и сохранности. Я зашила рану и наложила заклинание, чтобы рубец образовался как можно скорее. Он будет чесаться, когда пациент проснется, зато у него останется лишь небольшой аккуратный шрам.

– Хорошо, а что у него с раной на голове?

– Сир, я внимательно изучила рану и считаю, она не опасна. Зрачки не расширены; из тех нескольких слов, которые капитан успел сказать, когда пришел в себя, я поняла, что он не чувствует тошноты.

Император с облегчением вздохнул и заявил:

– Навье, вы меня успокоили. Когда я смогу поговорить с капитаном? Я не хочу подвергать риску его здоровье, однако мне необходимо обсудить с ним вопросы государственной важности.

– Я считаю, сир, вам следует отправить лорда Кааврена домой в экипаже – причем в самом мягком – и дать ему возможность хорошенько выспаться в знакомой обстановке. Затем, если завтра он посчитает, что сможет исполнять свои обязанности, нет никаких оснований это ему запрещать. Если только он будет регулярно принимать микстуру, которую я для него приготовлю.

– Все будет сделано так, как вы велите, Навье.

Она поклонилась.

Тортаалик покинул комнату и направился в Императорские бани. По дороге он снова мысленно вернулся к совещанию со своими советниками и в очередной раз пожалел, что Кааврен на нем не присутствовал. Его величество твердо решил переговорить с ним завтра, как только представится такая возможность.

Кааврен между тем находился в блаженном неведении относительно происходящего. Он погрузился в какой-то туман и сквозь его дымку смутно понимал, что его отправляют домой, но не знал, по какой причине. Осталось для него тайной и то, что именно его раны стали причиной потери сознания. По правде говоря, Кааврен вообще не помнил о ранениях. Он знал лишь, что попытался выполнить какой-то приказ, но не смог, – и даже в полубессознательном состоянии горевал по этому поводу. Однако каким-то чудом он не забыл, что должен скоро увидеть Даро, и радовался встрече с ней.

Впрочем, одна чрезвычайно надоедливая мысль все время возвращалась, отгоняя прочь остальные. Кааврену казалось, он должен был что-то завершить, сделать это немедленно самому или кому-нибудь поручить. Однако он не мог сосредоточиться и вспомнить что именно, прийти в себя и внятно сформулировать. Капитан почувствовал, как его перенесли в экипаж. В нем было исключительно удобно. Равномерное, мягкое движение вскоре укачало Кааврена, и он погрузился в глубокий сон.

Тем временем главнокомандующий Империи в своем кабинете задумчиво разглядывал карту прилегающей к городу территории. Его мысли, как ни странно, занимал не Адрон э'Кайран, а его величество и тысячи самых разных проблем, постоянно отвлекавших его от главной. Постояв несколько минут у карты, он сел, взял хорошее, острое перо и, написав короткое послание жене, передал его гонцу с указанием воспользоваться самой быстрой имперской почтой. Гонец взял письмо, выслушал слова главнокомандующего, поклонился и спросил:

– Я должен дождаться ответа?

Ролландар покачал головой и ответил:

– Ты сюда не вернешься. И будешь благодарить и благословлять меня каждый день своей жизни за то, что именно ты, и никто другой, получил от меня это поручение. А теперь не теряй ни минуты, ты должен прибыть на место до заката завтрашнего дня.

Жонглеры, колдуны, драматурги и врачи (как, впрочем, и представители многих других профессий) понимают и высоко ценят значение повторения. Иначе говоря, давно известно, что повторение слов или действий рождает смех, позволяет сконцентрировать внимание, делает тему ярче и вызывает чрезвычайно болезненный недуг дрожащей руки, который может вывести из строя любого.

Автор повествования отлично знает об использовании повторения в литературе, однако он будет опечален, если выяснится, что читатель думает, будто рассказчик прибегает к данному приему, исключительно чтобы развлечь его. На самом деле повторение – часть жизни и неотъемлемая часть истории о Кааврене. Посему мы поступим немного бесцеремонно, позволив себе опустить кое-какие важные разговоры или события только потому, что похожие разговоры или события уже встречались на страницах нашего повествования. А если читатель пожелает поискать особый смысл или получить удовольствие от повторений, мы бессильны ему помешать (да и не будем пытаться), хотя должны предупредить: в наши намерения это не входит.

Теперь мы можем продолжить свой рассказ, сообщив читателю, что на город опустилась ночь, и, когда экипаж, в котором находился наш храбрый (но все еще не совсем пришедший в себя) капитан, остановился на улице Резчиков Стекла, а кучер и слуга собрались внести тиасу в дом, на его жизнь было совершено еще одно покушение.

Вот как все произошло. Карета подъехала к дому. Уже окончательно стемнело. Кучер очень спешил – тут свою роль сыграла уплаченная сумма и тон, которым ему отдали приказ, – и не стал зажигать свои фонари, а соскочил на землю и открыл дверь экипажа, чтобы помочь слуге донести тиасу до двери дома. Адрес кучеру сообщил тот же гвардеец, что четко и ясно передал ему приказ его величества.

Кучер взял Кааврена под одну руку, слуга под другую и с помощью капитана – насколько он мог оказать им помощь в своем полубессознательном состоянии – они направились к двери. И тут кучер выпустил руку капитана, которую держал. Заметив это, текла сказал:

– Я не смогу один нести этого господина, прошу вас снова взять его под руку, прежде чем он упадет на землю, а моя спина не пострадает из-за того, что его не держат ноги.

Кучер ничего ему не ответил, и слуга, предприняв попытку выяснить причины его молчания, обнаружил своего спутника растянувшимся во весь рост на земле. В неровном свете ближайшего фонаря он разглядел, что на лбу у кучера красуется огромное отверстие, из которого вытекает кровь.