Чтение онлайн

– Если бы вы хоть раз встретились с женой капитана, вы бы сразу поняли, что тут действительно тайна, – заметил Захария Уорд.

– Вот-вот! – Оливер Донал обвел глазами обедающих. – Вот что получается, если женишься на невзрачной женщине, – такой только и нужно, что подрывать дисциплину среди корабельной команды!

Мэтью быстро взглянул на портрет, висевший в соседней комнате. Женщину, изображенную на нем, никак нельзя было назвать «невзрачной».

Тут капитан и первый помощник сдержанно захихикали. Какая-то старая шутка, догадался Мэтью.

– Вы, мужчины, просто ужасные создания, – покачала головой Лара. – Что сказала бы ваша жена, если бы услышала такие речи?

Капитан повернулся к ней, улыбаясь:

– Простите, мисс Палмер. По правде говоря, вы примерно ровесница моей дочери, а она, подозреваю, с таким же пылом вступилась бы за честь матери.

Коллин наклонился и прошептал Мэтью на ухо:

– Видишь – они все как бы в одном клубе. Скажешь про одну что-нибудь, и на тысячу миль в округе все женщины об этом узнают.

Мэтью постарался сдержать улыбку, заметив, как Лара вопросительно приподняла бровь. К счастью, именно в эту минуту Бреннер принес суп, от которого шел восхитительный запах. И юноша в восторженном предвкушении переключил свое внимание на пар, вившийся над супницей.

Однако внешние признаки бывают обманчивы: несмотря на аппетитное благоухание, суп оказался безвкусным – теплая вода, да и только! По примеру капитана Донала и Захарии Уорда, которые щедро посыпали суп солью, Мэтью решил прибегнуть к солонке. По лицу Коллина было нетрудно догадаться, что он разделяет разочарование друга.

Заметив их мины, Захария Уорд негромко произнес:

– Бог сотворил пищу, а дьявол – повара!

Лара и отец Томас, похоже, не замечали безвкусности стряпни. Ничего не отражалось и на лице капитана; поэтому, не желая обидеть хозяина, Мэтью решил не показывать, что суп ему не понравился.

– Что вы собираетесь делать, когда мы доберемся до Тирейна, капитан? – спросил отец Томас.

– Ну, мы везем порядочно тюков с тканями и выделанной кожей, которые, должно быть, удастся там выгодно продать, в особенности теперь, когда пошли слухи о войне… Если мне удастся найти достаточный запас нингарского вина, я приобрету его в обмен на серебро и отправлюсь на Корибарские острова. Там мне удастся выгодно перепродать его. Островитяне всегда очень охотно покупают вино, в особенности с тех пор, как их священники принялись совать свои носы в политику.

– В самом деле? – удивился отец Томас. – А что за дело корибарским священникам до винопития?

– Это их вообще не касается, – недовольным тоном ответил капитан Донал, поглаживая бороду толстыми пальцами. – По-моему, это просто предлог, чтобы усилить свое влияние. Им удалось заставить губернатора ввести налог на местное производство вина, и виноделы почти разорились. Так что теперь они ввозят вина больше, чем производят. Импорт налогом не облагается – пока по крайней мере. Из-за этого множество фермеров становятся купцами.

Захария Уорд кивнул, подтверждая слова капитана.

– Интересно… – задумчиво произнес отец Томас. – У корибарской Церкви всегда были какие-то особенные цели. Они смотрят очень далеко вперед.

– Вы, похоже, немало об островных священниках знаете, мистер Томас. Вы там бывали? – спросил Захария Уорд.

– Да, много лет назад, еще до начала Сибийской войны, – небрежно ответил отец Томас, прихлебывая суп. – Неплохой суп, кстати.

Первый помощник нахмурился и мрачно уставился в свою тарелку.

– Что ж, я рад, если вам нравится, – сказал капитан Донал. – Я уже не первый год пытаюсь заставить кока добавлять в него побольше соли и пряностей, но он упрямится. – Быстро оглянувшись через плечо на дверь, капитан наклонился вперед и понизил голос: – Подозреваю, что это все из-за моей жены. Она-то соль не слишком любит. Говорит, что соль вредна для ее сердца… Чтобы в еде, которой она меня дома кормит, хоть какой-то вкус был, мне приходится тайком самому подсыпать соль.

Прежде чем отец Томас успел придумать подходящий ответ, Захария Уорд спросил:

– А что вы делали на Корибаре, позвольте узнать?

– Двадцать лет тому назад, – ответил отец Томас, – отношения между Элгарией и Корибаром были прохладнее, чем сейчас, – в основном из-за споров о том, кто из них должен владеть Сенекалом.

– Припоминаю, – сказал капитан Донал. – Малах утверждал, что полуостров является собственностью Элгарии, а Калвино заявлял, что он принадлежит Корибару. Они из-за него чуть не начали войну.

– Вот именно, – кивнул отец Томас, смакуя бледно-желтое нингарское вино. – Последние лет пятьсот никто вообще не заботился о судьбе Сенекальского полуострова. А потом в один прекрасный день какой-то фермер, распахивая поле, наткнулся на странный металлический предмет. Пришлось немало потрудиться, чтобы извлечь его из земли. Оказалось, это был механизм, созданный Древними. И вот тут-то все и заинтересовались Сенекалом.

Священники Корибара быстро заняли храм, который много лет стоял заброшенный, и заявили: исследования священных писаний доказывают, что полуостров изначально был родиной их бога, Алидара. Он там обитал в далеком прошлом – когда был еще простым смертным.

Жители Сенекала не пожелали обращаться в корибарскую религию и обратились за помощью к королю Малаху. Малах никогда не упускал случая воспользоваться удачным стечением обстоятельств и сразу же отправил на полуостров полк солдат под предлогом, что по старинному договору Сенекал является протекторатом Элгарии. Обратите внимание – ни та, ни другая сторона ни слова при этом не говорили о находке и о ее немалой ценности.

– А что это был за механизм? – спросил Мэтью.

– Нечто вроде телеги – или кареты, если хотите, – ответил отец Томас.

– Кареты? – удивился Захария Уорд. – Столько волнений из-за какой-то кареты?

Отец Томас глотнул еще вина, покачал головой и поставил бокал на стол.

– Эта карета – нечто совершенно невиданное. Она катится на четырех мягких колесах из совершенно необыкновенного материала. Корпус у нее длинный – примерно футов двадцать пять, а высотой она мне по грудь.

Изготовлена она была из металла, напоминающего серебро. Конечно, только напоминающего: в толще этого металла были какие-то нити… Ни одно из наших самых прочных лезвий не могло даже оцарапать его поверхность. С обеих сторон кареты были двери, которые открывались не вбок, как наши, а вверх. Внутри кареты было четыре сиденья и колесо, чтобы ею управлять. Это колесо, кстати, напоминало руль вашего корабля.