Пятиозерье
Шрифт:
Раздумья прервал крик бойцов, пошедших за четвертым трупом:
— Живой! Майор подошел.
Кирилл Яшенко по прозвищу Слон лежал на спине. Глаза были открыты. Штанина намокла красным, на бедро торопливо наложили жгут. Большей части шевелюры Слон лишился в пламени взорвавшегося бензобака. Лицо почернело, но майор видел, что в основном это копоть, лишь кое-где ожоги первой-второй степени. В общем, жить будет.
— Чем же вы тут занимались, ребятки? — негромко спросил майор, не ожидая ответа.
Но Слон ответил.
Его почерневшие губы искривились в усмешке — и появившиеся на них от этого движения трещинки тут же закровоточили. На черном фоне кровь казалась неправдоподобно яркой.
— В войну мы играем, дяденька, — хрипло сказал Слон. — В «Зарницу». Вы тоже? А за кого?
«Шок», — подумал майор, — и ошибся. Спросить что-либо еще он не успел. На связь вышел Минотавр. Его группа наконец добралась до «Варяга» — и тут же попала под огонь снайпера, успевшего до того уложить нескольких обитателей лагеря.
Майор зарычал.
...Через несколько минут им повезло, впервые за этот день. Подвернулся транспорт, японский микроавтобус-"тойота" — крохотный, похожий на игрушечный. Какая-то фирмочка проводила коллективный выезд по грибы, невзирая на запрет областной администрации, закрывшей от посещений пожароопасные леса. Впрочем, судя по отсутствию корзин, сапог, и по наличию изрядного запаса спиртного, найти что-либо в иссушенных зноем лесах грибники не особо рассчитывали.
Ошарашенные пассажиры микроавтобуса ничего не понимали, спешно выбираясь наружу под дулами автоматов. Пытались бурно протестовать, бывший у них за старшего даже ссылался на каких-то важных шишек... Потом увидели лежавших рядком убитых — протесты и вопросы как ножом отрезало. Водку и закуску «грибникам», правда, оставили — отдыхайте, расслабляйтесь.
В «японку» плотно набились девять человек во главе с майором и торопливо покатили в «Варяг». Муха и еще четверо двинулись туда же пешим порядком, по пути прочесывая окрестные заросли — майор подстраховывался, не зная, какие еще сюрпризы может таить мирное курортное местечко...
Приглядывать за убитыми, ранеными и «грибниками» остались двое бойцов. Помощь должна была вскоре подойти — часть застрявших на Каменке машин двинулась дальним объездом, через торфоразработки, там на речке имелся брод.
Майор как в воду глядел — на сюрпризы пешая пятерка таки напоролась. Первым сюрпризом стал труп грузного мужчины в форменных милицейских брюках, ботинках и рубашке. Милиционера убили выстрелом в сердце...
Одного бойца Кравец оставил рядом с телом, с остальными двинулся дальше.
Немного позже и достаточно случайно Муха углядел что-то краснеющее в просвете ветвей.
Это оказался большой красный крест на брезентовой палатке. Осторожно заглянув внутрь, Кравец с трудом сдержал рвотные позывы.
Глава 8
10 августа, 12:46, берег речки Каменки
Все было как во вчерашнем сне.
Солнце так же резало глаза и откуда-то так же тянуло горелым — не добрым дымом пылающих в костре смолистых поленьев, но тревожным запахом пожара, смерти, разрушения...
Света, все более замедляя шаг, уже знала, кого увидит за изгибом берега. И он оказался там — хрупкая фигурка в черной футболке сидела на толстом корне сосны, похожем на чешуйчатую лапу доисторического чудовища, застывшего на самом краю невысокого речного обрыва. Руки охватывали колено, тело под острым углом откинулось назад — поза, неудобная и неестественная для любого другого человека (просто для любого человека, поправила себя Света). Но мальчик по имени Тамерлан сидел и ждал легко и непринужденно.
Она почему-то ни секунды не сомневалась, что он именно ждет и именно ее.
Света решительно направилась к нему, на ходу доставая сосуд из сумочки. Какая-то часть сознания успела усмехнуться — ну прямо-таки финальная сцена вестерна, последняя встреча противоборствующих персонажей на пыльной главной улице техасского городка, лишь вместо верного кольта в руке дрожит склянка со святой водой.
«А я ведь знала, — подумала она, — как называется этот сосуд, мама мне говорила...»
Тут клявшаяся ничему больше не удивляться и ничего не бояться Света снова ужаснулась, поняв, что не помнит ни имени матери, ни ее лица, рук, фигуры... Ничего, кроме медленно уплывающего в туман забытья факта, что мать унее все-таки вроде была.
"Убей его, тут нечего и не из кого изгонять, убей его прямо сейчас, ты сможешь..." — мысль опять оказалась не ее, опять в голове звучал чужой голос, и она, отгоняя наваждение, помотала головой, снимая одновременно крышку с сосуда.
В этот момент Тамерлан легко, как капелька ртути, соскользнул ей навстречу с теплого смолистого ствола.
10 августа, 12:48, штаб «Варяга»
Когда не сопротивлявшегося Дронта вынесли из украшенной красным крестом палатки, лейтенант Кравец откинул заляпанный бурыми пятнами брезент с кучи, расползшейся в углу. В отряде он слыл человеком с железными нервами — прошел Абхазию, Чечню и видывал разные виды. И выдержал открывшееся зрелище, подавив закономерный порыв желудка извергнуть в бурном спазме съеденный два часа назад сухой паек.
Услышав по рации о находке того, что осталось от «бригана» Феди, майор отреагировал даже не ругательством — нечленораздельным яростным звуком.
...А Ленку Астраханцеву в тот день не нашли. Никому из снующих между корпусами людей в форме и в белых халатах и в голову не пришло вглядываться снизу в крону старой сосны, вознесшейся высоко над лагерем.
10 августа, 12:52, берег речки Каменки
— Тяжелый сегодня день... Нити так и рвутся... — Голос Тамерлана звучал без всякого выражения.
Гораздо больше говорили глаза — в них плескалась затаенная надежда и ожидание чего-то важного, чего-то необходимого, и тревога, что это важное может и не прийти...
«Не смотреть в глаза и не разговаривать, не смотреть...» — Света попыталась с ходу окатить его жидкостью из внезапно отяжелевшего в ладони фиала, — и не смогла, дернувшаяся вперед рука застыла на полпути.
— Ну надо же, какая могучая штука, — доброжелательно и спокойно сказал Тамерлан. — Почти как заклинание из «Книги Таинств»...