Пятиозерье
Шрифт:
«Спортивный паренек, Лешке понравится», — подумала Света. Ей показалось, что на берегу Тамерлан внимательно посмотрел в ее сторону. Но, может быть, лишь показалось, — расстояние было изрядным. «Интересно, что за дела у них с Пробиркиным?» — думала Света, медленно приближаясь к «лягушатнику», — вязкий сыпучий песок быстрой ходьбе не способствовал.
Тут Доктор как раз закончил занятие и решительно погнал свою голоногую команду на берег, игнорируя просьбы покупаться «еще совсем-совсем чуточку». Подошедшая Света спросила у него, словно бы между прочим, стараясь говорить равнодушным тоном:
— Ты уже познакомился с новеньким? Колоритный паренек, правда? В Ленкином отряде будет...
Пробиркин, всегда отличавшийся болтливостью, а в общении со Светой в особенности, просто обязан был сейчас рассказать, зачем и для чего подходил к нему Тамерлан.
Не рассказал.
— Новенький? А-а... ну да... — неопределенно протянул Доктор.
Черные волосы его были, как обычно, всклокочены. Глаза смотрели несколько диковатым взглядом — тоже как обычно.
— А что он от тебя хотел? — спросила Света.
— От меня? Ну... в общем... как бы сказать... — замямлил плаврук, потом произнес с видимым облегчением: — Да, точно, просил записать его в команду по плаванию, на День Нептуна, вот...
«Врет, — с удивлением поняла Света. — Совершенно точно врет. Неумело, но старательно. Интересные дела...» Больше ни о чем она спрашивать не стала, пошла к себе, в крайней степени заинтригованная.
Пробиркин не врал. Почти не врал. Он абсолютно не помнил, о чем спросил у него мальчик со странными белыми волосами. Какое-то получилось секундное помутнение сознания... На жаре бывает.
Глава 8
05 августа, 19:21, ДОЛ «Варяг», укромное место
На дискотеку Дронт и компания отправились отнюдь не к началу.
Толкаться среди сопливой малышни из младших отрядов им не хотелось, и приятели коротали время, развалившись на стульях-чурбаках вокруг круглого столика. Ожидали, когда в половине девятого малышей уведут их вожатые.
...Местечко было укромное, с трех сторон окруженное густым шиповником — курили открыто, но пару двухлитровых пластиковых бутылок с пивом Миха на всякий случай замаскировал в кустах.
— Ну если тока нынче «бриганы» припрутся, мало им в натуре не будет...
Эту мысль присутствующие слышали сегодня неоднократно в самых разных вариациях, и на реплику Дронта никто не отреагировал.
Юные обитатели «Варяга» и «Бригантины» никогда не ладили — близким соседям (лагеря разделяло три километра) всегда есть что не поделить. Корни давней вражды уже никто не смог бы припомнить, но каждое лето старожилы, выезжающие отдыхать не первый сезон, передавали новичкам наряду со многими другими и эту традицию — решать кулаками все спорные проблемы. Например, кому исконно принадлежит святое право купаться в тихий час, тайком от вожатых, на равноудаленном от обоих ДОЛов очень живописном озере Чашка.
К тому же в последние годы в застарелую неприязнь стали вплетаться и социальные мотивы.
«Варяг» по-прежнему принадлежал судостроительному заводу, успешно преодолевшему все кризисы и выполнявшему все больше работ для российских и иностранных заказчиков. Времена массовых сокращений, задержек зарплаты и вынужденных неоплачиваемых отпусков остались позади — один только долгосрочный контракт на изготовление танкеров для известной нефтяной компании обеспечил корабелов работой и деньгами на десять лет вперед.
Соответственно, и «Варягу» финансовые трудности не грозили.
«Бригантина» же, во времена оные отпочковавшаяся от «Варяга» и впоследствии перешедшая в муниципальную собственность, жила гораздо беднее.
И контингент там подобрался несколько иной: направленные ИДН [2] трудновоспитуемые подростки; дети беженцев из разных уголков бывшего Союза; ребята из неполных семей, отдыхающие за казенный счет.
Конечно, солнце, воздух и вода были одинаковыми в обоих лагерях, но о стакане натурального сока каждый полдник вместо подкрашенного содой чая «бриганы» могли лишь мечтать. И о телевизорах в палатах. И о приглашении дважды в неделю на дискотеки настоящего DJ-профи...
2
ИДН — инспекция по делам несовершеннолетних.
«Бриганы» и мечтали, а «варягов» считали буржуями, недобитыми по большому упущению, — и всегда были готовы эту оплошность исправить.
Со своей стороны, «варяги» отвечали им полной взаимностью.
— Ну что, откроем? — Укроп кивнул на пиво и достал несколько вложенных один в другой одноразовых стаканчиков.
— Рано, — солидно ответил Дронт, — весь кайф выветрится.
— А ты «Моментом» занюхай, — невозмутимо посоветовал Слон. Как всегда, трудно было понять, серьезно он говорит или издевается со спокойным лицом.
— Ты чё, дурной? — возмутился Дронт, — «Момент» уж год как беспонтовый — формулу поменяли, тока кумпол трещит, а кайфа нету...
— То-то у «Бригантины» все кусты пустыми тюбиками завалены, — усомнился Миха, не вдаваясь в подробности, чем он в тех кустах занимался.
— Может, они там мазохисты все, может, им головная боль нравится, — философски предположил Слон.
— Я им покажу мазохизм, — в который раз за вечер пообещал Дронт. — Эти чмо у меня раком встанут, говно жрать будут и добавку клянчить...
На прошлой дискотеке из кармана куртки Дронта, висевшей в гардеробе, испарился плеер, неосторожно там оставленный. В пропаже приятели обвиняли визитеров из «Бригантины», заскочивших по-соседски в тот вечер.
Дронт пылал жаждой праведной мести. Миха, всегда с ним соглашавшийся, тоже был готов мочить «бриганов» — хоть в сортирах, хоть на свежем воздухе. Трусоватый Укроп считал, что связываться с отморозками не стоит. А что думал по этому поводу Слон, он никому не сообщил.
— Ты, Укропина, в натуре, их наружу вымани, в-о-о-н туда, — Дронт махнул рукой в сторону маленькой рощицы на задах лагерного клуба.