Чтение онлайн

– Ничего, проходите!

Динара пошла в гостиную, не дожидаясь, пока женщина снимет шубу из черного каракуля и такую же шапочку, в виде таблетки. Как она только держалась на высоко взбитой прическе?

– Меня зовут Анна, – представилась посетительница, усевшись в кресло напротив Динары. – Анна Григорьевна! Я мама Лизы.

– Простите, не припоминаю…

– Вы и не можете меня помнить! Это я вас знаю, по рассказам Германа Борисовича. А вы о нас, видимо, не слышали?

Динара отрицательно покачала головой. Она изучала посетительницу, отмечая малейшие детали ее внешности и поведения. На вид женщине было около пятидесяти. Она рано состарилась, но продолжала следить за собой, – ее выразительные глаза были густо накрашены, а волосы собраны в высокую прическу. Элегантный костюм подчеркивал достоинства ее худощавой фигуры, подобранный в тон шарфик и браслеты из яшмы на тонких запястьях говорили о хорошем вкусе. В целом дама производила неплохое впечатление, если не считать скрытой нервозности. Она то складывала пальцы в замок, сильно сжимая их, то терла ладонью о ладонь так, как будто у нее замерзли руки.

– Я мама Лизы, – повторила она, глядя куда-то под стол. – Моя дочь…мечтает об артистической карьере…

Еще одна артистка! – некстати подумала Дина Лазаревна, стараясь изобразить на лице заинтересованность и понимание.

– Я могу быть с вами откровенна? – нервно поводя плечами, спросила Анна Григорьевна. – Совершенно откровенна?

– Разумеется.

– Вы можете гарантировать, что о нашем разговоре никто не узнает?

– Полная конфиденциальность, – это основа моего подхода к клиентам, – серьезно ответила Динара. – Можете быть спокойны.

– Спасибо… Да! Так вот…моя Лиза, она… брала уроки у многих хороших вокалистов, но сценического, именно актерского мастерства, ей не хватало. И…нам посоветовали обратиться к Герману Борисовичу.

– Альшвангу? – уточнила Динара, начиная догадываться, в чем дело.

– Да! Это ваш сосед, – заламывая руки, подтвердила Анна Григорьевна. – Видите ли, мой супруг умер несколько лет назад, и мы с Лизонькой живем вдвоем. О нас совершенно некому позаботиться! Поэтому все вопросы приходится решать мне. Я позвонила ему, изложила суть просьбы… Сначала он был категорически против.

– Герман Борисович отказал вам?

Анна Григорьевна несколько раз кивнула. Ее лицо покрылось легким румянцем, подбородок чуть подрагивал.

– Наотрез! Он даже слушать ничего не хотел! Говорил, что он уже стар, что ему недосуг… В общем, решительно отказал. А потом… мы разговорились, я начала жаловаться ему на судьбу, описывать талант Лизы. И тут он оживился, даже как будто заинтересовался. Он так и спросил: «Вашу дочь зовут Лиза?» Я подтвердила, и… наша беседа пошла по-другому. Неожиданно для меня, Герман Борисович согласился позаниматься с Лизой.

– Я не понимаю…

Дина Лазаревна хотела сказать, что пора переходить к делу, но нервная посетительница ее перебила.

– Вы должны выслушать меня, до конца. Иначе вы не сможете мне помочь… Это такая длинная и странная история… не совсем красивая с нашей стороны… Но я расскажу все по порядку и начистоту. Я очень боюсь за Лизу! Моя жизнь, плохо ли, хорошо, – уже прожита, а у нее еще все впереди!

– Хорошо, я вся внимание, – успокоила ее Динара. – Продолжайте, пожалуйста!

– Ну, вот… Альшванг согласился, и Лиза начала ходить к нему домой заниматься. Он оказался прекрасным педагогом, и кроме того… мне показалось. что Лиза ему понравилась. Герман Борисович начал за ней ухаживать. Он, конечно, пожилой человек…можно сказать, старик, но…по-своему привлекательный.

Анна Григорьевна несколько раз судорожно вздохнула и заплакала.

– И я взяла грех на душу! – сквозь слезы призналась она. – Велела Лизе оказывать Герману Борисовичу разные знаки внимания, строить глазки, намекать…на свои чувства к нему. Я уверила свою дочь, что это ей просто необходимо. Моя приятельница, которая очень хорошо его знает, рассказала мне, что у Альшванга нет ни детей, ни других близких родственников… Жена его умерла. Я много думала о нем, о нашей одинокой жизни с Лизой… и решила, что старик захочет жениться на моей дочери. Почему нет? У него закат жизни, который Лиза могла бы скрасить своим вниманием, лаской… уходом, наконец. У Германа Борисовича слабое здоровье! Я говорила Лизе, что в случае женитьбы о сексе речь идти не может. Какой может быть секс в его возрасте? И вообще, долго старик не протянет… Мы похороним его по-человечески, а Лизе останется большая квартира в хорошем районе. Это же целый капитал!

Динара нахмурилась. Такие расчеты, – слишком откровенные, – показались ей отвратительными. Окрутить старика, чтобы завладеть его квартирой! И как дочь этой женщины могла пойти на такое?

– Поймите меня, – шмыгая носом, оправдывалась Анна Григорьевна. – Я мать! Для меня важно, чтобы судьба Лизы сложилась счастливо. Разве я советовала что-то плохое? Я могла бы не признаваться, какие мы строили планы по поводу квартиры и прочее, но… все сложилось не так, как мы думали. Мне нужен ваш совет, а для того, чтобы он был правильным, вы должны знать все. Ведь так?

– Так! Говорите все, как есть. Судить – это прерогатива Бога, а мы всего лишь люди. Впрочем, и Бог не судит. Столь утомительное занятие ему ни к чему!

– Да! – обрадовалась посетительница. – Я тоже такого мнения. Мне не важно, что вы обо мне подумаете. Я хочу помочь своей дочери…остальное не имеет значения!

– Понимаю, – ответила Динара. – И каково продолжение истории?

– Ну… наши планы как будто осуществлялись… Лиза делала успехи, Герман Борисович проявлял к ней интерес, даже в интимном смысле…

– Вот как?

Анна Григорьевна покраснела и кивнула, не поднимая глаз.

– Постели, конечно, не было и быть не могло…так…невинные ласки… То поцелуй в щечку, то коленку погладит, то волосики поправит… Лизонька очень послушная девочка, она с детства такая, – всегда делает то, что я ей говорю. Она все мои рекомендации исполняла, как положено. Только о женитьбе разговора не было! Это стало меня тревожить. А тут Герман Борисович объявил, что у него тридцатого декабря день рождения, и он собирается отметить его особенно пышно. Нас с Лизой он пригласил в первую очередь; сказал, что представит свою ученицу театральной общественности. Что-то вроде презентации ей устроит. Странная это была презентация, скажу я вам… Приехали и обычные гости, и артисты в костюмах, все перемешалось! Должны были ставить сцены из «Пиковой дамы», немного по-любительски, конечно… но Лиза очень серьезно готовилась. И Герман Борисович волновался, хотя это на него было не похоже. Он казался необычайно хладнокровным человеком. А перед самым праздником на него как психоз какой-то напал! Больше всего он переживал, что Лиза кому-то может не понравиться. Как будто это смотрины, на которые должен жених явиться!

Анна Григорьевна тяжело вздохнула и продолжала.

– Всякие люди на эту вечеринку собрались… и женщины тоже. Одна ужасно вульгарная блондинка приставала ко всем мужчинам, до неприличия! Вырядилась в платье с разрезами чуть ли не до подмышек и выставляла свои ноги на всеобщее обозрение! Что за бесстыдство! И еще одна дама, видимо, из актрис, просто приворожила к себе Альшванга… Он ее как увидел, прямо с ума сошел! Я уже и так, и сяк делаю знаки Лизоньке, чтобы она была поласковее, отвлекла старика от других женщин… а она как будто не видит. И тоже на ту даму уставилась!