Чтение онлайн

– Ну давай вспоминать, – согласился вор. – Первый раз ты стал человеком, когда за нами шош гонялся. Рыска, ты тогда что-нибудь делала?

– Убегала, – честно сказала подруга.

– А ты?

– Злился.

– На шоша? – удивился вор.

– На идиотов, которые носятся и вопят, вместо того чтобы взять себя в руки и что-то предпринять.

Жар хотел огрызнуться в том же духе, но передумал. Решать загадку было интереснее, вор вообще любил головоломки вроде: как украсть картину размером с обеденный стол, если в доме одиннадцать комнат, высота куста жасмина семь ладоней, из кухни видны ворота, хозяйка перед сном выпивает рюмку можжевеловой настойки, хозяин любит карточные игры, дочка гуляет с подмастерьем пекаря, а у ночного сторожа теща в Яблоньках.

– А обратно ты превратился почти сразу, – продолжал увлеченно рассуждать вор.

– И я жутко испугалась, – смущенно призналась девушка.

– Больше, чем шоша? – Крыс свернулся всклокоченным шариком, вылизывая живот. Не то чтобы Алька беспокоила чистота шкурки, но неподвижно сидеть больше щепки крыса не могла, и человек предпочитал уступить ее инстинкту прихорашивания, лишь бы не мешала думать.

– Нет, но… по-другому. – Девушка вспомнила, каким ужасом ее обдало, аж все внутри перевернулось: саврянин!!! А сейчас… Рыска как-то поймала себя на том, что уже даже не замечает, с белокосым купцом торгуется или со «своим», главное, чтобы цену хорошую давали. Права тетка Ксюта: все эти мужики одинаковые, что ниже пояса, что выше!

– Может, из-за этого? Ты же говорил, что путник имеет какую-то власть над «свечой». Рыска захотела, чтоб страшный саврянин снова стал крысой, он и стал.

– А с госпожой Лестеной тогда как? – скептически напомнил Альк, переходя к хвосту.

– Она тоже испугалась, – неуверенно предположил Жар, сам понимая, что натяжка ну очень большая.

– А в темнице кто меня пугался? Стражник?

– Не знаю, – уныло признался вор, – но, согласись, всякий раз превращение в крысу было очень кстати!

– Особенно вчера, – мрачно поддакнул Альк. – Работу пропустил, перед наставником крысой предстал, если б он хотел – отобрал бы у девки запросто… Стоп. – Крыс мигом развернулся, встал на дыбки. – Вот дрянь, а ведь точно! Оно было некстати мне, но всякий раз выводило из-под удара.

– Когда перепуганная Рыска могла отказаться тебе помогать, когда толстуха, увидев саврянина, могла поднять дикий визг и нас бы схватили, когда ты мог умереть в темнице, когда ты расхворался из-за раны, – перечислил Жар, воодушевляясь с каждым удачно укладывающимся в мозаику кусочком. – Похоже, сходится!

– З-з-зараза. – Крыс повернул мордочку к боку и снова принялся вылизываться, ожесточенно, будто его укусила блоха. – Получается, мне вообще нельзя ввязываться ни во что рисковое?! Тут же превращусь?

– По-моему, оно все-таки не каждый раз происходит, – осторожно сказал Рыска. – Были же и другие случаи, когда ты мог превратиться, – при драке с разбойниками, например.

– Как наставник и говорил – подвязано на удачу, но дикую, неуправляемую.

– А как же я вчера с ней управиться смогла? – ревниво возразила девушка.

– Есть у меня одна идейка… – Альк действительно нашел блоху и выместил на ней свою досаду. – Ты не улучшила мою дорогу, а окончательно испортила, заставив почти сдохнуть, и тут-то в дело вступила удача.

– Но… не могла я такого сделать! – перепугалась Рыска. – До сих пор же все получалось!

– Оно и получилось. Можно через калитку выйти, а можно забор снести, если сила есть, а ума недовесок. Ладно, с этим вроде разобрались. – Альк заставил себя успокоиться и выпрямиться. – А что у нас с обратными условиями? В человека?

– Когда мы спорили из-за лекаря, по дороге к скиту, когда встретились после виселицы, – перечислил вор. – М-да, эта задачка потрудней будет…

Но расстроенная девушка в разговоре больше не участвовала, а вдвоем Жар с Альком так ни до чего и не додумались.

– Как говорил Щучье Рыло, – потягиваясь, зевнул вор, – даже Сашию надо когда-то спать. Может, во сне осенит.

– И в каких же случаях он это говорил? – скептически уточнил крыс.

– В основном когда ломалась седьмая кряду отмычка, – признался Жар. – Но, по-моему, от этого совет хуже не стал.

Когда Рыскино дыхание стало ровным и глубоким, крыс спустился с печи и воровато, короткими перебежками пересек кухню. Вспрыгнул на ларь, приподнялся на задних лапках, заглядывая девушке в лицо и настороженно шевеля усами; окончательно убедился, что она спит, тихонько взобрался к ней на грудь и тоже свернулся клубочком.

Мерный стук Рыскиного сердца и медленно вздымающаяся и опускающаяся грудь успокаивали и убаюкивали. Не давали забыть о том, что Альк тоже человек. Там, на печи, его затмевала крыса – это было ее время, ее место, и доносящиеся с чердака шорохи иглами кололи уши и лапы. Больше всего Альк боялся, что уснет раньше ее. Это случилось всего один раз, еще во время лесной ночевки, когда Альк внезапно осознал, что сидит на пне в сотне шагов от костра – хотя убей не помнил, как и зачем там очутился.

С тех пор спать в одиночестве крыс не рисковал, хоть Рыска и отбрыкивалась, не понимая, чего эту тварь так тянет к ней за пазуху. Из вредности, не иначе. Возможно, если бы Альк поговорил с девушкой начистоту… Нет, пусть лучше злится.

Под утро Рыске приснился кошмар.

Та же поляна – но словно затопленная темным, вязким киселем, где даже мысль о движении отзывается болью в суставах. А вот разбойникам он почему-то не мешает, они скользят в нем хищными острозубыми рыбинами. На этот раз их много, огромная стая, против которой нет ни единого шанса даже у Алька.

И Алька тоже нет. Только лежит на траве коса, поблескивая ножом, как упавшим с неба месяцем. А рядом серым размытым пятном распростерто чье-то тело, и лишь кровь на бессильно протянутой к косовищу руке почему-то яркая-яркая…

Под ногой главаря «месяц» ломается с тонким жалобным звоном, как льдинка.

– А-а-альк!

Рыска не может даже попятиться, а разбойник кидается на нее, валит на землю, подминая длиннющим и тяжеленным, как два мешка с мукой, телом; под таким не то что шелохнуться – не вздохнуть толком.