Путешествие
Шрифт:
Сорен отлетел от дерева, в дупле которого они устроились, и опустился на берег озера, чтобы привести себя в порядок. До этих пор совенок считал, что вода существует исключительно для питья и — очень редко — для мытья. Поэтому, заглянув в озеро, он едва не потерял сознание.
— Папа! — прошептал он.
— Это не папа, милый. Это ты, — немедленно подала голос миссис Плитивер. Несмотря на свою слепоту, змея знала об отражениях, как знала множество других вещей, которые не могла видеть глазами. — Ты просто еще не видел своего лицевого диска после полного оперения.
— Он у меня весь белый, как у папы. Я такой… такой…
— Красивый? — угадала миссис Плитивер.
— Да, — прошептал Сорен, подавив нервный смешок. Он был слегка смущен своим признанием.
«И зачем нас сюда занесло…» — недовольно подумала миссис Плитивер.
Очень скоро Сорен совсем позабыл о смущении, не говоря уже о скромности. Впрочем, как и все остальные. Теперь всех четверых было не оторвать от озера, в котором они беззастенчиво любовались собою. Когда этим бездельникам надоедало смотреть на себя с берега, они начинали кружить над озером, кувыркаться в восходящих потоках воздуха, скатываться с них вниз и громко восторгаться своим летным искусством. Сумрак, разумеется, вел себя хуже всех. Чего еще было ждать от такого хвастуна и бахвала!
Миссис Плитивер слышала, как он, вертясь в потоке воздуха, зычно восторгался своей красотой, мускулистой фигурой и пушистым оперением.
— Смотрите, как я сейчас скачусь с этого облака!
И в десятый раз за день Сумрак затянул свою любимую песню под названием «Я гораздо красивее облака».
Кто это такой? Нежный, как облако, И очень большой? Загадочный, таинственный, Он такой единственный! Сияет, как закат Горит, как звездопад. Как солнце, он прекрасен, Как молния, опасен? Ну конечно, это Я — Сумраком зовут меня! Ура! Ура! Сумрак — тигр неба, Сумрак — свет ночной, Сумрак — просто чудо! Вот он какой! Я скатываюсь с облака, Летаю на спине, Такого вы не видели Даже и во сне!— Послушай, — возмущенно перебила его миссис Плитивер, — ты вовсе не «скатываешься с облака»!
Насколько она могла почувствовать, облака в этот день были очень высоко, а Сумрак летал над самым озером, любуясь своим великолепным отражением. Вот и получается, что хвастливый совенок носился по отражению облаков, дрожавших на стекловидной поверхности озера. В этом-то и заключалась главная ошибка всех четверых! Миссис Плитивер давно это поняла. Они спутали отраженный мир с настоящим. Зеркальные Озера заворожили их, так что совята позабыли все, что испытали и к чему стремились. С тех пор как они оказались в этом проклятом месте, они ни разу не обмолвились ни о Великом Древе Га'Хуула, ни о братстве доблестных сов!
Да что говорить, они даже о Сант-Эголиусе не вспоминали! А Со-рен-то, Сорен! Стоило ему увидеть собственное отражение, как он и думать забыл о семье. Он даже об Эглантине больше не вспоминает! Бесчувственный птенец, неужели ему безразлично, где бедная малышка и что с ней случилось? Что и говорить, странное это место. И дело не только в Зеркальных Озерах, мягком толстом мхе, великолепных дуплах и обилии дичи…
Внезапно миссис Плитивер догадалась, в чем тут дело. Во всех землях, через которые они пролетали, уже началась зима, а здесь по-прежнему царило лето. Она чувствовала его запах. Зеленые листья, сочная трава, теплая земля…
«Нет, что-то тут не так… А вдруг это все ядовитое? Нужно немедленно убираться отсюда! Сдается мне, это местечко будет поопаснее Сант-Эголиуса!»
— А ну-ка, все сюда! Быстро! — приказала слепая змея, и ее обычно тихое шипение вдруг стало напоминать рычание.
Сорен, любовавшийся отражением своего клюва в глади озера, с неохотой повернул голову. Пожалуй, пятна сажи ему все-таки идут. Они придают ему «характер», как сказала бы Гильфи.
— Миссис Плитивер, ради Глаукса, что вам от нас надо?
— Иди сюда, или, клянусь Глауксом, ты пожалеешь! — возмутилась змея.
Сорен чуть в озеро не свалился от удивления. Миссис Плитивер никогда раньше так не разговаривала и ему не позволяла. Совенку показалось, будто сама злоба выплеснулась из пасти слепой служанки и поползла к нему по воздуху. Остальные совята испуганно перелетели поближе к Сорену.
— Эй, слушайте, — подал голос Сумрак. — А вам удалось приручить это курчавое облачко, на котором я так славно кувыркался?
— Енотий помет твое облачко, вот что я скажу!
Все четверо онемели. Неужели миссис Пи сошла с ума? Енотий помет? Она только что произнесла «енотий помет»?!
— Что случилось, миссис Плитивер? — дрожащим голосом выдавил из себя Сорен.
— Что случилось? А ну-ка, посмотрите на меня! И перестаньте таращиться на свои отражения в озере! Сейчас я расскажу вам, что случилось. Вы позорите свои семьи, вот что случилось!
— У меня нет семьи, если вы помните, — зевнул Сумрак.
— Тем хуже для тебя! Значит, ты позоришь весь свой род! Всех бородатых неясытей!
Это было уже слишком. Сумрак совершенно растерялся.
— Свой род?
— А ты как думал? Это относится ко всем вам, слышали? Вы все стали жирными, ленивыми, тщеславными — все до единого! Вы… вы… — миссис Плитивер задохнулась от возмущения.
Сорен почувствовал, что сейчас случится что-то очень плохое.
Он не ошибся.
— Вы ничем не лучше вон той стайки мокрогузых! Последние слова миссис Плитивер утонули в пронзительном визге, поднявшемся с высокой ветки, на которой сидела стая чаек. Их надсадный хохот эхом прокатился над озером, и отражения в нем четырех совят испуганно задрожали.
— Мы улетаем отсюда. Немедленно! — крикнула миссис Пи так громко, как только могут кричать змеи.
— А как же вороны? Ведь еще не стемнело?
— Молчать! — возмутилась слепая змея.
— Вы хотите принести нас в жертву воронам? — пискнула Гильфи.
— Это лучше, чем на берегу этого проклятого озера позволить вам принести себя в жертву собственному тщеславию!
Ее непримиримый взгляд обжег желудок Гильфи. Да и у остальных мгновенно свело животы.