Путешествие
Шрифт:
Как большинство сычиков-эльфов, Гильфи была невероятно чувствительна к любым замечаниям относительно своего роста. Ее бабушка была совой-основательницей CMC — Сообщества Малых Сов, которое боролось с обидными и бестактными замечаниями в адрес всех мелких представителей совиного царства.
— Дорогу! Дорогу!
Мимо их дупла пролетели два дородных мохнатых сыча с зажатым в когтях подобием гамака, в котором лежала раненая сова. Шлем слетел с ее головы, одно крыло безжизненно болталось в воздухе.
Потом откуда-то снизу послышался захлебывающийся плач маленького совенка, а чей-то ласковый голос успокаивающе произнес:
— Ну, будет, будет.
Сорен потихоньку выбрался в отверстие, которое вело в нижний коридор, опоясывавший полый ствол дерева. Увидев сотни проходов, разбегавшихся во все стороны, он испугался, что заблудится. Но тут плач послышался вновь, и Сорен решительно зашагал на этот звук.
Вскоре он очутился в другом дупле. Как и во всех остальных, здесь были устроены внешний и внутренний входы, чтобы в дупло можно было попасть из другого прохода или влететь снаружи.
Сорен сунул нос в отверстие. Сначала он увидел уже знакомую болотную сову Матрону. Пушистая нянька торопливо выщипывала пух со своей грудки и подкладывала его под лежащую крохотную сову.
— Вот так, моя хорошая, все будет хорошо.
— Что подумают мама с папой? — снова расплакалась малышка. На мигу Сорена оборвалось в животе: «Неужели это моя Эглантина?»
— Они подумают, что их дочка — самый храбрый воробьиный сычик на свете, — отвечала Матрона.
Сорен разочарованно вздохнул.
— Что ты здесь делаешь? Не стой без толку, лучше займись чем-нибудь полезным! — набросилась на него Матрона.
Сорен робко вошел в дупло. Малышка, над которой хлопотала Матрона, оказалась ростом не больше Гильфи. Очень хорошенькая и пушистая, она насквозь пропахла гарью, а ее перья обгорели и закоптились от дыма.
— Как тебя зовут, моя хорошая? — склонилась над ней Матрона.
— Примула.
— Отличное имя! У Примулы сгорело гнездо.
— Все наше дерево сгорело! — выдавила из себя малышка.
— Вот несчастье-то! Понимаешь, ее родители отправились на приграничную схватку и оставили детку в гнезде.
— Я должна была охранять яйца! Моя мама полетела охотиться, а вовсе не на битву. Она должна была скоро вернуться!
— И что случилось? — спросил Сорен.
— Пожар. Лесной пожар. Я не думала, что он доберется до нашего дерева, и продолжала сидеть в дупле… А когда дерево все-таки занялось, я попыталась спасти хотя бы одно яйцо. Но… Понимаете, я еще никогда не летала так далеко, и я его… — Она снова разрыдалась.
Толстая болотная сова скорбно покачала головой. Вдруг в дупло просунула голову косматая неясыть:
— Кому тут чайку?
— Вы как раз кстати! Думаю, чашечка чая будет нам как раз кстати!
— Я уронила яйцо… Я не достойна жизни! — простонала Примула.
— Не смей так говорить! — вскрикнул Сорен. — Что за глупости! Все совы достойны жизни, и ты должна жить.
Матрона прервала свое занятие и, склонив голову набок, внимательно взглянула на молодого амбарного совенка.
«Кажется, он уже учится — по крайней мере, он самостоятельно понял, в чем заключается настоящее благородство! Пожалуй, я оставлю его утешать маленькую Примулу и попрошу принести сюда еще одну чашечку молочникового чая».
До конца вечера Сорен оставался с Примулой. Ее стало лихорадить, и в бреду она все твердила о своем маленьком братике, которого, как ей казалось, она убила. Она хотела назвать его Осгудом. Когда бред стихал, Примула лежала неподвижно, часто моргала и тихо спрашивала:
— Как же мама? А папа? Что они подумают, когда вернутся домой, увидят сгоревший лес и не найдут родного дерева? Они ведь будут искать меня?
Сорен просто не знал, что ей ответить. В свое время он и сам постоянно задавал себе эти вопросы.
Перед самым рассветом Примула уснула, и Сорен решил вернуться в свое дупло. Он снова пустился блуждать по дереву, несколько раз свернул не в ту сторону и долго скитался по извилистым коридорам. К счастью, в одном из самых запутанных проходов он повстречал какую-то пожилую пятнистую сову.
— А, ты один из тех новеньких, что прилетели из Ледяных Проливов? — добродушно проухала она.
— Да, только мы сами не из Проливов. Просто нас отнесло туда ветром. Мы летели из Клювов, но потом…
— Ох, бедняжки! Что и говорить, Клювы под силу лишь самым крепким желудкам…
Сорен моргнул: «Что она хочет этим сказать?»
— Меня зовут Стрикс Струма. Вижу, тебе будет полезно заняться навигацией. Кстати, я наставница клюва навигаторов. Скоро светает, так что советую тебе поскорее вернуться в дупло. Если будешь вести себя тихо, то услышишь арфу мадам Плонк. Под ее музыку так приятно засыпать, а уж голос у нашей мадам Плонк просто изумительный.
— Что такое арфа? Что такое музыка? — выпалил Сорен. На память ему тут же пришли отвратительные песни, которые распевали совы в Сант-Эголиусе. — Неужели здесь тоже занимаются этой гадостью?
— Ну и вопрос! Это очень трудно передать словами. Послушай и сам все поймешь.
Когда Сорен вернулся в дупло, его друзья уже пили молочниковый чай.
— Это какое-то чудо, Сорен! — бросилась к нему Гильфи. — Представляешь, домашние змеи принесли нам чай прямо на своих спинах!