Путь

Белый ангел сидел на Краю Мира и смотрел как догорает закат. Он понимал, что Все в этом мире катится к чертям собачьим, но ничего не мог поделать. Он уже не мог быть услышанным, хоть небо и питало его, и сам он был силен духом.

Крылья его чуть-чуть шевелились в потоках ветра. Кровавая слеза упала на вечный камень и прожгла его.

И сердце его болело с каждым днем все сильней, за все то человечество, которое погибало там внизу. И титаническими усилиями сдерживал он эту боль.

Вены теперь постоянно были вздуты на лбу у него, холодная испарина покрывала его лицо.

Ангел привстал и, опершись на руку, немного медлил. Ветер усиливался, волосы его колыхнулись. Затем они просто откинулись назад, несомые ветром. Ангелу стало чуть легче. Он встал во весь рост, напрягся, выпрямил могучую спину, расправил потрепанные крылья, и через секунду стремглав бросился вниз.

— На земле сейчас находится один человек — произнес в полутьме сильный голос, — разум его сейчас помутнен, и сам он далеко нездоров, ни телом, ни душой. Он подобен миллионам таких же землян, увядших во грехе. Еще немного, и он сгинет полностью, полностью исчезнет его внутренний свет. Да, именно свет — вот что отличает его от других людей. Он понимает, что что-то не так в происходящем вокруг него, но не знает, что ему делать. Он погряз в разврате, блуде, питии и ежедневных грехах. Проблески сознания все меньше посещают его.

Троица Ангелов стояла в центре зала и, замерев, молча слушала. Старец привстал со своего стула и неспешно подошел к колоннаде.

— Ему нужно помочь. И как можно скорее, иначе у нас не будет больше шанса. Таких людей больше не будет. Запомните: он не такой как все, он сам задумывается о пути спасения, но пока не видит ни причины, ни способа реализации его. Благословляю вас, Посланники, привести его к Пути истинному.

Старец глядел на проплывающие внизу облака. Предзакатное солнце скользило по его мужественным, как выточенным из камня, чертам лица.

— Он немного похож на нас. Сердце у него немного болит. Не от болезней. Сердце у него за других болит. Переживает он трудности других людей, и сам пропускает их через себя, вместе со всеми бедами и невзгодами мира сего — Мудрец прокашлялся и затем продолжал:

— Не мы одни почувствовали его присутствие на земле. Падшие ангелы тоже охотятся за ним. Они активно уничтожают информацию о нем, поэтому сейчас я ничего не знаю о его имени, его внешности или каких-либо физических данных. Я полагаюсь лишь на свою интуицию, — Cтарец взял со стола хрустальный кубок, немного отхлебнул кристально чистой, сверкающей в лучах, воды, и обратно подошел к колонне с кубком в руке:

— Отправляйтесь на землю и найдите его. Есть сведения, что он находится в одном из домов в поселении молодых. Это поселение — самое большое, состоящее из жилищ этого рода. Зовут они себя «студентами».

Он сделал еще глоток.

— Отче, как мы найдем его? — спросил Мудрейший из троих Ангелов.

— Возьмите с собой одного из псов. Илей вам поможет. Он бывал на земле и очень чутко чувствует людской дух. Это будет трудно, совсем мало времени, он уже почти стал на грань гибели. Поторапливайтесь, но не спешите! Не ошибитесь! И помните: этот человек поведет за собой миллионы! Десятки, сотни! Вы! Должны! Спасти! Его! — последние фразы уже были громоподобны и разносились далеко над небесами.

Ангелы подошли к краю обители, распустив свои стройные, приглаженные крылья, воспарили сначала вверх, а потом один за другим начали плавное снижение.

А Старец оперся рукой на колонну и, слабо шевеля губами, тихо произносил: спасти…его…он…спасет…всех…всех…он поведет… за собой… всех… всех… миллионы… десятки…сотни… всех… я чувствую…спасет.

— Ну и она уверенно тебя так заарканила, да, Адьос? — парень, сидевший на перилах, уже основательно подвыпил.

— ?

— Ну та полнушка, на танцполе.

— Да это еще что! Ты видел тех двух девочек, с которыми я оказался потом?

— Ты их откуда взял?

— Давай, попозже расскажу.

Обширная компания молодых парней и девушек веселилась неподалеку от студенческого общежития. Ночь плавно спускалась на студгородок. Уже порядком опьяневшие, они громко разговаривали.

Трое особенно выделялись: они вели себя наиболее уверенно и вызывающе — двое сидели на перилах, которые называли «труба», один стоял немного поодаль. Четверо девушек, симпатичных на первый взгляд, стояли неподалеку, и делали вид, что они «как бы» не с ними, но «если вдруг что, то они за». И еще неподалеку обреталось несколько худощавых мальчиков, которые производили впечатление новичков в этой студенческой рулетке. Они преимущественно прикладывались к бутылкам, изредка пытаясь поддержать беседу то со студентками, то со старшими парнями.

— Не, ну крови было ой-ёй-ёй, — воодушевленно сказала одна девица нарочито громко.

— Да то разве много, — залихвастско закинул ногу на ногу парень в спортивном костюме, — помню, когда мы с Ё-моё туда ходили, кровь лилась как в этом… как его… фильме про вампиров…

— Блэйд, ё-моё — добавил тот, который не сидел на трубе. Он и был упомянутым «Ё-моё».

— Да, брат! — рассказчик сделал непонятный жест рукой, который означал, видимо, «респект», — так вот крови было как в фильме. Только вампиров не было, — он запрокинул голову, обильно вливая пиво внутрь.

— Да вы бы видели, как он схватил его и бил головой об стол! — девушка обильно жестикулировала, — тот так страшно дергался! Потом стол раскололся! Он просто разлетелся на несколько стеклянных осколков. Мы все испугались…

— А где же была охрана? — вступил один из молодых с важным видом, чем заработал презрительные взгляды со стороны старших.

— Они потом подбежали. Он бил его уже об пол. Мы так испугались, там же стекло…

— Ай, да ладно тебе заливать! Небось ударил его пару раз, и стол развалился! Я сам помню, разбил случайно их стол, — сказал еще один парень, видимо, самый старший из всех.