Чтение онлайн

Следующий день, утро.

Огромная площадь перед планетарным Дворцом советов. Ровные коробки войск застывшие в рядах. Штандарты и флаги подразделений, на всех парадная форма.

Тишина, лишь негромкое хлопанье развевающихся тканей и громкий звук метронома надо всем.

Стою, глядя перед собой. Рядом братья, Хэм держит штандарт корабля, прижав древко к правому боку.

Перед нами трибуна со стоящими на ней адмиралами и генералами, Советом и прочими командующими и высокими чинами из власть имущих всех рас Цитадели. Вижу, стоящего рядом со Спаратусом, Адриана. Его взгляд спокоен и словно бы отстранён.

За парадной трибуной видна большая гостевая и на ней пёстрая толпа гражданских и военных. Вот взгляды разумных обратились к входу на площадь. А оттуда приближался звук летуна.

Слышу усиленный голос дяди: — Приветствую вас, воины!

И в ответ громким многоголосьем: — Здрав-желаем товарищ верховный главнокомандующий!

И снова звук летящей медленно машины.

Текут минуты, и доходит очередь до нас. В открытом летуне, держась за поручень, стоит дядя Стивен. И приветствие повторяется, только в этот раз орать приходится мне, братьям и строю за нашей спиной.

Летун отправился дальше, а мы стали ждать начала прохода. Через несколько минут, летун вернулся к трибуне. Советники вышли вперёд и встали перед Хакетом, а дядя доложил:

— Господа Советники, парадные расчёты флота и армии к торжественному маршу построены! — Громко доложил Главком.

Вперёд вышел Советник от Альянса. Сегодня Кирхбаум был в парадной форме адмирала-флота со всеми своими наградами и регалиями. Иконостас что надо, на груди у мужика свободного места не было от слова совсем. Причём я не видела не боевых наград, недаром в «Волчьей стае» его позывной был Grimmig Dietrich [300] . И «перваки» своего адмирала чуть ли, не боготворили, по мне так, вполне заслуженно.

Советник козырнул дяде, пожал руку и вышел чуть вперёд.

— Приветствую вас, Воины! — Рявкнул он, хорошо поставленным голосом и над площадью пронеслось затихающее эхо: «воины-воины-воины»!

— Здра-ви-я же-ла-ем гос-по-дин Со-вет-ник! — Слитно проревела площадь на базике.

Вижу, как от начала площади чеканя шаг, идут линейные. Встают на дистанцию поворачиваются и застывают, держа в руках винтовки с флажками.

— Парад! К торжественному маршу, побатальонно, на одного линейного дистанции, первая линия направо, вторая линия налево, ШАГОМ МАРШ! — Командует Хакетт.

Выполняем команду, а над площадью, по традиции которой уже чёрт знает сколько лет, летит громкий барабанный бой. Первыми идут курсанты корпуса флота, барабаня в две сотни барабанов. Мы с братьями маршируем вперёд и встаём перед коробкой своего экипажа, рядом ещё восемь таких коробок, которые образуют этакий квадрат из нескольких клеток, чтобы вписаться в батальонный размер. Вижу Найлуса и штандарт «Сталинграда» у него несёт Йондум Бау.

Заиграла музыка и колонны пошли. Сначала медленно, но по мере того, как коробки батальонов выходили на парадный проход, всё быстрее и быстрее. Идём коротким шагом, подходя к месту разворота. Держу в синхроне всю коробку, не напрягаюсь, так как всё отрепетировано до автоматизма. Команда и пошёл разворот. Коробка на парадной линии и раз! И шаг стал шире и мы под музыку, чётко печатая шаг, идём по площади. Слышу, как диктор объявляет:

— Парадным маршем идут экипажи прославленных фрегатов разведки. Возглавляют парадную колонну экипажи ставших уже легендарными «Нормандии», «Сталинграда» и «Бегуна». В парадном строю офицеры, чьи имена с гордостью произносят разумные всех рас нашего мира. Здесь и легенда корпуса СПЕКТР — капитан первого ранга Найлус Крайк. И не менее прославленный Иван Михайлович Шепард и самое главное, та, на кого равняются миллионы молодых солдат и офицеров всех разумных рас. Великая и не превзойдённая Евгения Михайловна Шепард! Эти Воины, прошли на своих фрегатах миллионы парсек, они были в самой тьме захваченных врагом систем. Они наше зоркое око там, где нужно всё увидеть и узнать, оставаясь невидимыми и неслышимыми для противника.

До трибуны десять метров, голову направо и рука к козырьку.

Бряк-бряк-бряк-бряк! Подковы ботинок по плитам. Чувствую восторг от зрителей и радость, и удовольствие от команды.

Трибуна позади, рука вниз и четко печатая шаг, идём к выходу с площади, а сзади уже объявляют следующих наших товарищей.

Набережная, команды разошлись и, переговариваясь, ждут транспорт до космодрома. Для нас парад закончился и сейчас, мы улетим на корабли и уйдём в пространство. Мы пойдём к Земле первыми, разведаем обстановку и за нами придёт весь ударный флот.

— Ух-х-х! — Шипит Эшли, глядя на Полину и растирая икры. — Ваша русская традиция печатать шаг и тянуть носок. Ноги аж ломит…

— Зато красиво смотрится. Вот посмотришь на записи, как это красиво. — Отвечает Доу.

— А мне понравилось! — Говорит им Ветра. — Я думаю, мы красиво прошли.

— Даже не сомневайся. — Поддерживаю я турианку.

— Да-а-а-а! — Тянет Кайден, оглядывая окрестности. — Интересно, доведётся ли нам пройти так на параде победы?

— Если победим, Зануда, то обязательно пройдём. — Говорит ему Крулл.

— Если выживем при этом. — Тихо, но так, что слышат все, говорит Гаррус.

— Не падаем духом, у нас есть шанс. — Бодро вставляет Найлус. — Вон и наши транспортники…

Иван (Джон) Шепард («Нормандия» SR-32, 5 июля 2388 г. 6:30 КВ)

Он медленно шёл по своему кораблю, шёл, делая обход. Не очень нужная традиция, но всё-таки традиция и Ив, старался следовать ей. Особенно во время полётов в канале реле.

Раннее утро, тишина и покой, большая часть экипажа ещё спит. Люди и не люди, спокойны и деловиты. То, что им всем предстоит, не вызвало какого-то яркого отклика. Все устали от войны, от потерь и боли и сейчас, чувствовали, что появился шанс всё закончить. Это подарило покой и надежду.

Все без исключения понимали, что до победы, можно и не дожить. Но, это никого совершенно не пугало, хотя и не добавляло радости.

Ив вошёл в лифт и поехал на жилую палубу, когда двери открылись, он решил пройти правым коридором и, проходя мимо дверей комнаты отдыха, почувствовал за ними близких. Вошёл и увидел, сидящих на ковре Женю, Хэма, Наин и Тали. На большом голоэкране была красивая голография какого-то озера, со стоящей во весь экран красавицей из расы азари. Мужчина залюбовался, какой-то совершенно невозможной красотой юной девы с яркими бирюзовыми глазами.