Чтение онлайн

Т а р а с е н к о. А перед полетом соберем «большой сбор» для разговора по душам.

Б ы с т р о в. И проведет его наш парторг Миша Тарасенко. Он ничего героического пока еще не совершил, но весь пропитан идеями. К нему советоваться даже конструкторы ездят.

Т а р а с е н к о. Не преувеличивай. Чаще к себе приглашают.

М а р и н а. Ты все о других, а о себе?

Б ы с т р о в. Что ж, я человек скромный: могу и о себе. Знаете, Алеша, как я пришел в отряд? По самой прямой дорожке: авиация, инженерная академия. Моим руководителем по курсовой работе был инженер из ГИРДа, он и уговорил.

Г о р е л о в. ГИРД? Вспоминаю. Это группа изучения реактивного движения.

Б ы с т р о в. Остряки тогда переводили проще: группа инженеров, работающих даром.

Г о р е л о в. И после такой рекомендации вы пошли в космонавтику?

Б ы с т р о в. А вы не острите, Алеша. Между прочим, одним из руководителей этой группы был Сергей Павлович Королев.

Г о р е л о в. Как же, читал.

Б ы с т р о в. Ну, если так эрудированы, то не пора ли нам перейти от слов к действиям? (Северцеву.) Андрюша…

Северцев включает магнитофон. Слышится мелодия вальса. Тарасенко приглашает Марину. Она смотрит на Горелова. Он подходит к Марине. Танцуют. Быстров приглашает на танец Кретову. Разговоры ведутся на английском языке. Северцев что-то тихо говорит Марине тоже по-английски.

М а р и н а (Северцеву). Не очень остроумно, Андрюша. (Горелову.) Мне надо побыть одной… (Отходит к окну, задумывается.)

Г о р е л о в (Быстрову). Может, что не так?

Б ы с т р о в (выключив магнитофон). Сердце женщины — загадка.

Г о р е л о в. Что это вы все по-английски шпарите?

Т а р а с е н к о. Пригодится.

Б ы с т р о в. Еще как! И вам придется… (Северцеву.) Андрюшка, блесни талантом.

С е в е р ц е в. Что ж, давайте споем. (Берет гитару, перебирает струны и запевает песню о космонавтах.)

Северцеву тихо вторят остальные.

Эх, Славки Рязанова нет… Он здорово пел эту песню. К сожалению, его-то песенка уже спета. Верно?

Т а р а с е н к о. Зачем же так? Он еще покажет себя.

С е в е р ц е в. Но мы-то его потеряли? Повышенная чувствительность кожи… А кто знает, может, в космосе и будут выживать те человеки, у которых повышенная чувствительность кожи. Кто может поручиться? Сегодня Славку проводили, а завтра еще кого-нибудь…

Т а р а с е н к о. Высказался?

С е в е р ц е в. Да.

Т а р а с е н к о. Не тот разговор. Не ко времени и не к месту.

С е в е р ц е в. Почему?

Т а р а с е н к о. Алеша не в курсе…

Г о р е л о в. В курсе. Познакомились… Вон его чемодан…

М а р и н а. Ясно.

Б ы с т р о в. Ну и как? Поговорили?

Г о р е л о в. Поговорили.

Пауза.

Б ы с т р о в. О чем?

Г о р е л о в. О жизни и ее поворотах.

Т а р а с е н к о. Какой же последовал вывод?

Г о р е л о в. Добиваться поставленной цели.

Б ы с т р о в. Вывод правильный, и на этом закончим. Есть предложение перейти с Алешей на «ты». Приготовиться к заключительному тосту! Хозяину пора дать покой.

Т а р а с е н к о. Вот какое дело, друзья… Давайте за мечту!

Б ы с т р о в. За далекий старт и за возвращение на маленький голубой шарик по имени Земля!

К р е т о в а. Я исчезаю.

Уходит и сталкивается с Р я з а н о в ы м.

Р я з а н о в. Ну, ребята, желаю…

Пауза. Рязанов открывает чемодан и достает сверточек в целлофановом пакете.

Вот, оставляю по наследству. (Передает Горелову.)

Г о р е л о в (развернув сверточек). Просвирка, что ли?

Р я з а н о в. Эта просвирка, брат, в космосе побывала… Если у тебя все будет удачно, полетишь в космос, возьми с собой. Это хлеб из бортового пайка Юрия Гагарина.

З а н а в е с

Помещение в испытательном центре, где расположена сурдокамера. В ней холодильник, столик, стул. Г о р е л о в пишет портрет.

Г о р е л о в (отрывается от работы). Фу-у! Ну и жарища! Как в пекле. Мало полного одиночества, так еще и тепловую нагрузку добавили… (Всматривается в портрет.) А что? Вроде получилось. Теплые глаза… букетик подснежников… (Делает несколько мазков.) И все же чуть приукрасил. Сделаем немного гуще брови… (Кладет кисть.) Нет, портрет придется дописать позже, больше не могу! (Ходит по камере.) И все же какая противная штука это публичное одиночество… (Садится за стол, достает бумагу и ручку.) Сейчас там, на экране телевизора, следят за каждым моим движением, самописцы осциллографа фиксируют удар сердца. Ну что ж, валяйте, регистрируйте!

Г о л о с р у к о в о д и т е л я. Алексей Павлович, какое сегодня число, день, время? Быстро!

Г о р е л о в. Сегодня десятое апреля. Среда. Одиннадцать часов ноль две минуты. В одиннадцать тридцать по распорядку приступаю к работе над бортжурналом, потом гимнастика. Докладывает летчик-космонавт капитан Горелов.

Г о л о с р у к о в о д и т е л я. Спасибо, Алексей Павлович. Поздравляем вас с днем рождения! От вашей мамы пришла поздравительная телеграмма. Всего доброго!

Г о р е л о в. Эх, знала бы мама, где я, сказала бы: «Бедненький, и за что только тебя так мучают эти люди в белых халатах!» Рассказал бы тебе обо всем, но… пока не могу, не имею права. Недавно письмо прислала, такое наивное… Чудачка! И почти в каждом письме про женитьбу…