Чтение онлайн

— Работает, — мрачно ответил Панчах Лал. — Они запретили его выключать.

— Плохо, — озабоченно пробормотал Руки-Ножницы. — Как ты думаешь, эти парни умеют обращаться с системами охлаждения?

На этот раз напарник долго молчал, прежде чем ответить.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Вообще-то вероятность того, что среди них окажутся дипломированные инженеры, невелика.

— Вот именно. А это значит, что мы сидим на пороховой бочке, сахиб.

— Эдди, — проговорил Панчах Лал, — я давно хотел тебя попросить… Прекрати называть меня «сахиб». Это очень, очень меня раздражает.

«Ничего себе, — подумал Руки-Ножницы. — Что это с ним? Неужели мистер Айсберг нервничает?»

— Ладно, — буркнул он. — Буду называть тебя просто Панч.

— Вот и отлично, — спокойно отозвался напарник. — И ради всего святого, выбрось из головы всю эту чушь насчет варн.

От неожиданности Руки-Ножницы даже лишился дара речи. Просто стоял и тупо пялился на невозмутимо восседавшего за пультом сикха.

— Перед лицом смерти, — торжественно произнес Панчах Лал, — нет занятия более глупого, чем беспокойство о мирской суете.

— Перед лицом чего? — переспросил Эдди.

— А ведь мы встречались, — заметил Рамсей Ллойд, разглядывая бесстрастное лицо человека в белом тюрбане. — В Бейруте, в девяносто восьмом.

Акмаль Малик медленно опустил веки. Посидел с закрытыми глазами, вспоминая.

— Расул Магомед? Да, я тебя помню. Тогда тебе удалось обмануть палестинцев, хотя я с самого начала говорил им, что ты не араб. Кое-кто из них заплатил за свою беспечность жизнью. А теперь, значит, ты работаешь на индюшек?

— Я работаю на премьера Гхоша. Фактически, разговаривая со мной, ты разговариваешь с ним.

— Значит, толстомордый баран, называющий себя мусульманином, просто ширма?

Ллойд пожал плечами.

— Называй как угодно. Договариваться тебе придется со мной.

Он взял с тихо звякнувшего блюдца тонкостенную чашечку с кофе и сделал небольшой глоток. «Отвратительный вкус, — подумал Ллойд. — Подумать только, в Индии, стране божественного кофе, я вынужден пить эту жидкую дрянь швейцарского производства… Вот она, изнанка глобализации…»

Выбора у него, однако, не было. У стены едва слышно гудел кулер, в небрежно распахнутом стенном шкафчике стояли в ряд три коричневые банки «Нескафе». При других обстоятельствах Ллойд вообще отказался бы от предложенного кофе, но в аппаратной было очень холодно. Террористы опасались применения паралитического газа: кондиционеры работали в полную силу, стоявшему под белой решеткой вытяжки охраннику поток воздуха шевелил волосы.

— Тебе не понять нас, англичанин, — сказал Акмаль Малик после некоторого молчания. — Ты не знаешь, что значит чтить закон Пророка в стране, которой правят мерзкие коровопоклонники. Тебя не было с нами в Айодии, когда проклятые индюшки сносили мечеть Бабура. Ты не терял родных во время резни в Ахмедабаде. И ты не видел, как гибли под траками танков проклятого Азиля женщины и дети Кашмира.

Рамсей Ллойд покачал головой.

— Это не имеет никакого значения, друг мой. Я прагматик и привык решать задачи независимо от своих личных предпочтений. Буду с тобой откровенен: моя главная цель вовсе не спасение станции «Бахан» и не противодействие мусульманскому экстремизму. Я здесь для того, чтобы не допустить падения кабинета моего работодателя, премьера Гхоша.

Человек в белом тюрбане протянул руку и погладил крышку лежавшего перед ним атташе-кейса.

— А я здесь для того, чтобы мир вздрогнул.

Он произнес это без малейшего пафоса, но Рамсей Ллойд сразу почувствовал прошуршавший по комнате ледяной ветерок.

— Миру плевать на то, что происходит в Индии. Ты же хочешь напугать Большого Шайтана, не правда ли? Тогда тебе нужно было захватить Тримайл-Айленд, друг мой. Послушай, Малик, ты же прекрасно понимаешь, что выполнить все твои условия невозможно. Американцы не станут слушать человека, захватившего в заложники каких-то индюшек. Давай сосредоточимся на тех вопросах, которые можно решить.

Акмаль Малик усмехнулся уголком тонких бескровных губ.

— И что ты можешь мне предложить, англичанин? Неужели ты хочешь, чтобы я поверил, будто Гхош готов отдать нам Кашмир?

— Кто же так торгуется, друг мой? — укоризненно проговорил Ллойд. — Для начала можно обсудить судьбу губернатора Азиля…

— Нет, — отрезал человек в белом тюрбане. — Судьбу военного преступника Азиля будет решать исламский суд независимого Кашмира. Только так и не иначе. Мы начнем с вывода индийских войск с территории моей страны.

Рамсей Ллойд тяжело вздохнул.

— Такие сложные вопросы не решаются за пять минут, — произнес он, чувствуя острое презрение к самому себе. Ни на какой конструктивный диалог с этим фанатиком рассчитывать не приходилось. Оставалось лишь тянуть время да посматривать по сторонам, прикидывая схему штурма. Перед тем как отправиться в логово террористов, Ллойд по защищенной линии связался с Дели и вызвал в Раджабад команду «Индра» — секретное подразделение министерства обороны. По его расчетам, самолет с «Индрой» должен был опуститься в аэропорту Раджабада через час. — Я могу только заверить тебя, что премьер Гхош открыт для диалога в этом направлении…

— Пустые слова, — прервал его Акмаль Малик. — Я знал, что ты не скажешь мне ничего путного, англичанин. А вот я тебе кое-что расскажу.

Он поднял руку, и один из террористов, чье лицо было скрыто под черной маской с узкими прорезями для глаз, быстро поклонившись, выскользнул за дверь. Теперь в аппаратной остался только один охранник, вооруженный компактным шведским «ингремом». Он стоял в шести метрах от сидевшего на крутящемся офисном стуле Ллойда, постоянно держа его на прицеле. Акмаль Малик расположился по другую сторону длинного стола для совещаний, явно перенесенного в аппаратную из какого-то административного помещения. Перед ним на полированной столешнице лежал большой черный пистолет, массивный ствол которого касался атташе-кейса.