Чтение онлайн

— Здесь, господин, — сказал он, раздвигая занавески.

Внутри на куче подушек сидел красивый местный юноша с блестящей темной кожей, с развитой мускулатурой и сверкающими глазами. Его естество скрывала набедренная повязка.

У де Графа перехватило дыхание. «Пусть Господь будет милосерден к моей душе...»

— Сколько? — хрипло выдавил он.

Через некоторое время де Граф сошел с лодки, испытывая скорее стыд, чем удовлетворение. Для его души не оставалось надежды: он проклят. Потом, стоя на тропе неподалеку, он увидел фигуру голландца; поля его широкополой шляпы ярко освещала луна. Табак в его трубке, вспыхивавший при затяжках, высветил правильные черты лица и золотые волосы Яна Спаена. Видимо, он был в борделе, услышал, что именно сводник предложил де Графу, и проследовал за ними сюда. Ужас парализовал де Графа. Он представил, как сильные руки запихивают его в волосяной мешок; услышал собственные вопли, когда море сомкнулось над ним. Спаен кивнул и неспешно пошел назад.

Следующие несколько дней де Граф провел в ожидании ареста. Потом явился Спаен.

— Говорят, вы один из лучших в бизнесе, — сказал он. — Мне нужен партнер. Я уже переговорил с вашим начальством, и оно согласилось назначить вас ко мне. У вас будет то же жалованье — и процент от всего, что мы сделаем на стороне. Я гарантирую, что вы не пожалеете.

Он ни словом не упомянул об увиденном, но его многозначительная улыбка не оставляла сомнений. Так де Граф начал сопровождать Спаена в путешествиях через джунгли в поисках новых поставщиков пряностей, в поездках в Индию и Китай, чтобы закупать шелк для Европы. Если храбрость и очарование Спаена открывали для них новые рынки и обеспечивали выгодные сделки, то финансовое мастерство де Графа выстраивало из их прибылей состояние. И все же для де Графа это партнерство было невыносимо. Ему внушали отвращение пьянство Спаена, его пристрастие к азартным играм, сексуальным излишествам, его драчливый характер. Во время рейда Спаена на Тайвань его чуть не убили. И еще Спаен потакал пороку де Графа, добывал для него мужчин, где бы они ни были.

— Я всегда вознаграждаю хорошую работу, — заявлял он.

Де Граф же, уступив однажды сексуальному желанию, не мог устоять перед постоянными соблазнами. Таким образом Спаен все сильнее привязывал его к себе, хотя де Граф все больше жаждал свободы. В Японии де Граф объявил Спаену, что с него довольно. Между ними произошла ссора, свидетелем которой стал доктор Хюйгенс. Осведомленность Хюйгенса не давала де Графу покоя, однако доктор по сравнению со Спаеном был более слабым противником.

— Вы тоже ненавидели и боялись Спаена, — заметил де Граф в ответ на неуклюжий шантаж Хюйгенса. — Если у меня и был мотив убить Спаена, то и у вас тоже. Вы угрожаете мне, но и у меня есть для этого не меньше возможностей.

Как он ошибался в докторе, который всегда казался образцом флегматичной буржуазной добродетели! Что бы ни натворил Хюйгенс, это, должно быть, плохо, раз он так беспокоится.

— С точки зрения японских властей любого из нас могут счесть контрабандистом, — продолжал де Граф, хотя и знал, что его послужной список, список личного торгового партнера Спаена, работает против него. — У нас одинаковый доступ к товарам. А вы еще и говорите на местном языке, не так ли?

Хюйгенс закрыл лицо руками и мрачно выругался:

— Verdomme! [4]

Де Граф улыбнулся:

— Значит, нам, похоже, стоит объединиться и защищать друг друга. Если вы сохраните мои тайны, я сохраню ваши. — И не только те, о которых шла речь сейчас, но и то, где они были прошлой ночью и в ночь исчезновения Спаена, и то, что де Граф собирался сделать перед отплытием. — Если мы будем твердо стоять на своем, никто никогда не обвинит ни одного из нас в убийстве Спаена. Мы будем в безопасности.

Доктор поднял взгляд и с облегчением, жалкой готовностью и благодарностью закивал:

— Да, да. Так мы и поступим. — Он схватил руки де Графа своими горячими потными ладонями. — Спасибо вам, Мартен.

На улице стражники окружили трех других голландцев, вернувшихся из поездки сегодня утром. Переводчик Исино помахал рукой:

— Заместитель директора де Граф! Доктор Хюйгенс! Пора хоронить директора Спаена!

Де Граф встал и пошел к лестнице.

— Я тоже благодарен вам, Николас.

Его душа, может, и обречена вечно гореть в аду, но если повезет, то ни японцы, ни голландские власти не накажут его ни за убийство Спаена, ни за другие преступления. Опасность скоро минует; он вернется в Нидерланды богатым и свободным человеком.

Де Граф размышлял, в чем состоит тайный грех Хюйгенса и способен ли добрый доктор на убийство.

Похоронная процессия двигалась по крутым улочкам Нагасаки в сторону голландского кладбища в горах. Сано в церемониальном наряде, состоявшем из белого нижнего халата, черного шелкового кимоно, штанов и накидки, с обмотанными черной материей мечами — знак уважения к усопшему — ехал верхом почти в самом конце процессии. Солдаты на конях раздвигали толпу, собравшуюся посмотреть на варваров. Зеваки шли за процессией, давились на балконах и крышах домов вдоль всего пути, радостно перекрикиваясь. У продавцов закусок бойко раскупали товар, но обычная торговля остановилась. Дождик по-прежнему моросил, но никто не обращал на него внимания.

— Посторонись! — кричали пешие солдаты, бежавшие вдоль процессии, и отпихивали любопытных, протиснувшихся слишком близко. — Всякий, кто дотронется до варваров или заговорит с ними, будет убит!

Если бы не этот искусственный ажиотаж, сама погребальная процессия казалась бы незначительной, лишенной великолепия японского ритуала. Здесь не было цветов, фонарщиков, монахов, песнопений, благовоний, колоколов и барабанов; не было одетых в белое плакальщиков. Шесть слуг с Дэсимы в повседневных кимоно несли завернутый в черное гроб. За ними шли заместитель директора де Граф, доктор Хюйгенс и еще трое голландцев, вернувшихся после визита вежливости к даймё Кюсю. Все они были одеты в строгие черные костюмы. Далее следовали старший чиновник Охира, переводчик Исино, Нирин и двадцать стражников, тоже в обычной одежде. Перед Сано ехали ёрики Ота и другие нагасакские чиновники. Позади брели четыре простолюдина с веревками и лопатами.

Сано знал, что антихристианские законы Японии запрещали голландцам исполнять их традиционные погребальные ритуалы. Он впервые пожалел Яна Спаена, который умер в чужой стране, а из его похорон сделали представление для любопытствующих. Однако вскоре мысли Сано, украдкой рассматривавшего толпу, ушли далеко от директора Спаена. Придя домой, чтобы переодеться к похоронам, он узнал у Старого Сазана, что никаких вестей от Хираты не поступало. Сано видел солдат, которые обыскивали дома и расспрашивали жителей и прохожих, но ни о каких результатах не сообщалось. Сано надеялся, что Хирата затаится, пока с них не снимут обвинения, хотя понимал, что это вряд ли случится. Ему все время казалось, что в толпе мелькает его лицо.

Наконец процессия пришла на кладбище. Высокие кедры окружали травянистое, продуваемое ветрами плато с отмеченными рядами колышков могилами варваров. Похоронная процессия остановилась, солдаты стали отгонять зевак. Начальник Охира избегал смотреть на Сано, Нирин же, напротив, надменно поглядывал на него. Однако сейчас Сано не интересовали эти подозреваемые. Спешившись, он направился к варварам.

— Простите, но вам нельзя туда ходить.

Стражники встали между Сано и голландцами, оттесняя его назад. Сано почти утратил надежду когда-либо поговорить с подозреваемыми голландцами. И все же, возможно, эта поездка принесет пользу. Он встал рядом с ухмыляющимся, нервно переминающимся с ноги на ногу переводчиком Исино.