Путь Наставника II

Бивня отшвырнуло метров на пять и впечатало в железный бок котла. Я видел, как тело описало дугу в воздухе, ударилось спиной и безжизненно обвисло, студнем сползая на бетонный пол. Грохот металла, звон, треск — всё смешалось в один сплошной, оглушающий шум. А у меня перед глазами стоял испуганный взгляд Таськи, каким-то образом оказавшейся совсем рядом, и это сползающее на пол тело. Безмолвная сцена, одновременно заглушившая собой все окружающие звуки. Оттого сделавшаяся ещё более жуткой.

Я бросился к Бивню, перепрыгивая через обломки, уворачиваясь от летящих над головой камней и досок. Сердце колотилось, перед глазами всё плыло от пыли и дыма. Голова словно в фильмах ужасов наполнилась размеренными громкими шагами. Так, неумолимо к герою идёт смерть.

Я схватил Бивня за ноги и поволок подальше от битвы. Подальше от жутких вспышек и шагов.

Но Бивень вдруг зашевелился, задёргался и тут же вскочил сам, ошарашенно глядя на меня.

— Какого лешего ты ещё здесь?! Беги! — заорал он, хватая меня за грудки и разворачивая лицом к стене, где между дымоходами виднелась малоприметная дверь. — Уводи детей! Быстро!

Он тут же сорвался с места, побежал куда-то в сторону, где силуэты в чёрных плащах уже начинали обретать форму.

Я не стал спорить. Не стал задавать вопросы. Я просто начал хватать всех, кто был рядом. Таська вцепилась в мою руку, маленькая, испуганная. Ещё кто-то, я не разбирал лиц, просто хватал за шиворот, толкал вперёд, к дальней стене, где кто-то уже распахнул дверь в темноту.

Сзади грохотало. Сзади белыми всполохами озарялось огромное полупустое помещение, при свете казавшееся не таким страшным и жутким.

Бивень и ещё несколько самых крупных парней — те, кто не растерялся, кто не побежал, — кидали во тьму, откуда надвигались фигуры, всё, что попадало под руку: камни, обломки досок, куски ржавых труб. Бесполезно! Против тех, кто мог испепелять вспышками, это было бесполезно. Против тех, кто мог двигаться быстрее любого из этих мальчишек… Да что я…

— Бивень! — заорал я. — Отходите!

Он обернулся на секунду, и я увидел его лицо — перекошенное, с брызгами крови, с глазами, в которых горела стальная решимость.

— Спасай их! — заорал он в ответ. — Мы задержим! Спасай мелких!

Чёрные фигуры приближались. Я видел их в свете фонарей, бивших плотным электрическим светом с улицы. Теперь я понимал, что это за подсветка. Нет, огонь так не светит. Ровный, яркий, напористый свет. Там за воротами стояло что-то огромное, исходило паром и светило гигантским прожектором внутрь котельной.

«Спасай мелких!» Крик Бивня так и звучал в ушах.

Три, пять, шесть — я не мог сосчитать, сбивался. Они бежали вперемежку, все ниже меня, не старше Таськи. Дверь была уже перед самым носом. Я вытолкал всех на улицу, в темноту и обернулся.

Чёрные шли уверенно не торопясь. Построившись в ряды по пять человек, словно на параде, словно в оцеплении. Как охотники, загнавшие добычу в угол и сейчас растянувшиеся в цепь, чтобы не дать никому уйти.

Когда последний пацан, тот самый мелкий, со щербатой улыбкой, выскользнул за дверь, я захлопнул её за ним, развернулся и побежал на помощь Бивню и другим котельникам.

Но кто-то поймал меня за плечо. Резко осадил. Я его не узнал. Но он смотрел на меня глазами, полными стальной уверенности.

— Нет, Огрызок! — заорал он. — Бивень сказал, ты выводишь мелких. Без тебя им конец! Беги!

В очередной вспышке я высмотрел Бивня. И рядом с ним, справа, кто-то из парней — я не помнил его имени. Пацан сунул руку в карман. Достал какой-то пакетик. Точно такой же, как тот, что достал дозорный перед тем, как обратиться в чёрную пыль.

— Не надо! — заорал Бивень, но было уже поздно.

Вспышка.

Парня не стало. Только пыль плотным облаком разлетелась, словно взорвалась бомбочка с чёрной краской, и осела на полу, на одежде, на перекошенных от крика лицах.

Я развернулся и побежал обратно к двери. Выскочил наружу. Мальчишки и девчонки толпились стайкой перепуганных нахохлившихся воробушков.

— Бегом! Быстро! Не оглядывайтесь!

Я развернул их силой, быстро. И мы побежали вдоль стены, туда, где в полумраке вечера виднелся выход из проулка.

Я влетел в зажатый меж высоких чёрных стен проход, таща за собой Таську. За мной — остальные. Я развернулся, пересчитал всех. Семь человек. Две девчонки и пять мальчишек. Это все? Все, кого удалось вытащить из котельной, где было больше двадцати?

Сердце рвалось назад, требовало идти вытаскивать остальных, наверняка ведь кто-то остался. Мозг и голос Бивня в голове кричали — БЕГИ! ТЫ НЕ ПОМОЖЕШЬ!

Вспышек почти не было видно. Только слабые отблески разливались на чёрных трубах котельной, торчащих надгробными плитами над могилами погибших. Нет, не просто погибших, испарившихся от чудовищной мощи, неведомой мне силы, разлетевшихся на атомы и чёрную угольную пыль сгоревшей органики.

Выла сирена, оповещая гражданских о прорыве зверей. Вот только что за звери прорвались на территории второго сборочного цеха? Ни один из жителей города не узнает об этом. Всё верно! Сидите по своим норам и не высовывайте носа, не знайте, что творится снаружи закрытых дверей, запертых на тяжёлые засовы. Прячьте головы под подушки, но не смотрите, как убивают беспомощных! Если есть возможность не видеть, редко кто найдёт в себе силы выглянуть в окно.

Дети смотрели на меня. Семь пар глаз — испуганных, загнанных, мокрых от слёз. Таська вцепилась в мою руку и не отпускала. Рядом с ней — мелкий. И ещё — девочка чуть постарше, с тёмными, давно нечёсаными волосами. И мальчишка с разбитой губой. И ещё, и ещё.

— Куда идти? — спросил один из них.

Я не знал.

Сердце колотилось. В голове был только шум, только страх, только один вопрос: что делать?

Так! Стоп, Андрей! Соберись! От тебя зависят эти жизни. Сейчас ты для них шанс на спасение. Я сделал два вдоха-выдоха, замедляя бешеный ритм сердца, готового выскочить из груди. Помогло.