Путь мертвеца
Шрифт:
Сорген хищно усмехнулся, но тут же стер ухмылку с губ, когда увидел, как задрожали губы Изуэли.
– Ах, вот какой ты добрый! Спасибо тебе, – пробормотала она и быстрым движением руки смахнула с уголка глаза слезинку. – Уж был бы добрым до конца и сдержал свое слово. Неужели тебе, черная мразь, непонятно, что я не стану примерять твоих платьев! Не стану мазать губы ради того, чтобы услаждать твой взгляд!
Грубое слово в устах Изуэли резануло слух Соргена так сильно, что он скривился. Эта женщина определенно была совсем не такой, какой представлялась снаружи. Нахмурившись, он смотрел ей в глаза – горящие, уже совсем не похожие на глаза испуганной косули. Скорее, это была волчица, загнанная в угол и готовящаяся к смерти.
– В твоих силах, конечно, сделать со мной все, что угодно! Но придется тебе довольствоваться грязной, визжащей и дурно пахнущей женщиной, а не благоухающей, красиво одетой и страстной.
– Что за глупости! – воскликнул Сорген и, забывшись, вскочил. Изуэль немедленно сжалась еще больше и попыталась втиснуться в угол еще дальше. На мгновение в глазах ее опять мелькнул ужас, но Сорген, не глядя на нее, принялся метаться по шатру. Потрясая руками, он кричал: – Глупая баба! Будь мне надобно что-то подобное, уж я нашел бы способ преодолеть твое сопротивление. Забыла, что я владею магией, в отличие от твоего тупого муженька? Я мог превратить тебя в послушную куклу, которая одела бы эти платья, намазала лицо, выпила мое вино и легла в постель, выказывая все признаки страсти и обожания…
Изуэль высоко подняла подбородок, словно пытаясь так загнать обратно струящиеся по щекам слезы.
– Что же тебе нужно?! – истерически воскликнула она.
– Что? – переспросил Сорген, застыв, как вкопанный. Захлопав глазами и облизывая губы он превратился в нерадивого ученика, забывшего урок. Упорно вглядываясь в темный пол, он пытался высмотреть там ответ. – Что мне нужно? Если бы… если бы я знал, то непременно сказал бы тебе, Изуэль. Но я не знаю. Я пришел сюда не за тем, чтобы взять тебя в свой шатер и надругаться над тобой. Мне не нужна была эта страна, все те люди, что умерли вчера, сегодня и умрут завтра. Нет! Но Сима, Лорма и несколько других Высоких должны были умереть. Это я знал точно и именно для этого я пришел к порогу их дома. Ведь ты помнишь меня? Помнишь мои унижения, помнишь отношение этих снобов к бедному мальчишке, которого лишили родителей?
– Значит, мальчишка решил наказать обидчиков? – горько спросила Изуэль. Покачав головой с растрепанной прической, она вдруг встала, выпрямилась во весь рост. При этом она доставала Соргену лишь до груди, но, казалось, что именно женщина здесь хозяин и владыка.
– После того, как тебя с головой окунут в смерть и унижения, ты перестаешь быть мальчишкой! – возразил колдун с жаром. Он понял, что похож на оправдывающегося, и захлопнул рот, из которого готовилась вылиться длинная тирада. – Но я вовсе не чудовище, желающее смерти всего сущего.
– Да! Один коготь этого чудовища, вот кто ты! – обвиняющее сказала Изуэль и быстро возвела очи горе. – Но Священное Белое Облако накажет все, что рядится в черный цвет!
– Глупости! Все эти краски – бредни и чушь! – снова закричал Сорген. – Мне плевать на них, на оба этих проклятых цвета… Я просто человек, который отомстил за родителей и за себя самого.
Изуэль опять отшатнулась, на этот раз не садясь, а просто пятясь в угол. Она спрятала лицо в ладонях, словно уже больше не могла смотреть на собеседника. Сорген сделал небольшой, опасливый шаг к ней и заговорил, теперь уже тихим, почти вкрадчивым голосом.
– Послушай меня, Изуэль! Ведь ты должна помнить меня! Шесть лет – не такой уж большой промежуток для человеческой памяти. Бледный, плохо одетый юноша, который приезжал в замок твоего отца и не мог оторвать взгляда от грациозной девушки! Она была для него настоящим идеалом женщины и недостижимой мечтой.
– Ах вот как… – она медленно отняла руки от лица, чтобы поглядеть на Соргена долгим, испытывающим взором. – Уязвленный юнец, которому не досталась вожделенная женщина! Ради этого ты привел сюда полчища варваров, которые изнасиловали твою собственную родину??
– Нет!!! – заорал Сорген, теряя самообладание и сжимая руки в кулаки. Изуэль закрыла глаза и отвернулась, в то же время гордо выпрямляясь, будто бы в ожидании удара. – Нет, нет и нет!!! Разве можно так извращать происшедшее? Я должен был отомстить за смерть своего отца, безумие матери и все прочие беды, на которые обрекли нашу семью.
– И чем же я насолила твоей семье и тебе? – спросила Изуэль, не поворачивая головы. – Чем я провинилась перед тобой, за что ты лишил меня разом и счастья, и любви, и еще многих, невозвратных более вещей?
– Что? – осекся Сорген. – Хочешь сказать, что ты была счастлива в доме этих ублюдков? Любила этого тупицу Лорму?
– Да! – горько усмехнулась Изуэль. Величавым движением она вернула Соргену взгляд. – Или же ты считал, что я должна была выбрать тебя, серенького замухрышку с грязными ногтями и в застиранной одежонке? Ты думал, Сима и Лорма не могут любить и окружать счастьем и умиротворением любимых женщин? Какой же ты глупец!
Выпрямившись, Сорген закусил губу и кое-как выдавил из себя:
– Ах так! Это все слова, которые ты можешь сказать мне? «Замухрышка» и "грязнуля в обносках"?? Хорошо. Хорошо. Ты знаешь? Ты права, абсолютно права. Я был глупцом и слепцом, блуждавшим в каких-то своих дурацких фантазиях. И теперь, когда ты сказала мне о том, кто я такой на самом деле, я это ясно увидел.
– Ты… несчастный, заблудший мальчик! – прошептала Изуэль. – Сейчас мне даже почти что жаль тебя… несмотря на все то, что ты сделал.
Сорген тихо рассмеялся, опустив голову и качая ей из стороны в сторону.
– Судьба зло насмехается над тобой, колдун. Она ведет тебя прямиком в топки Вечногорящего мира. Ты станешь поленом, поддерживающим огонь злобы Трех Черных Демонов! – торжественно и тихо проговорила Изуэль. Сорген, словно впав в ступор, кивал вослед ее словам и твердил:
– Точно! Это точно.
– Для мира, для всего доброго и прекрасного, что в нем есть, ты уже потерян, и спасти больше ничего нельзя, – продолжала Изуэль. Сорген не замечал, что она стала медленно выходить из своего угла – шажок за шажком, и с каждым новым движением в глазах женщины разгорался дикий, безумный огонь. – Ради всех, кто остался еще жить, ради всех их надежд и счастья, ты должен быть остановлен!