Чтение онлайн

Пока внизу шло сражение, мальчик, заспешив, поднялся на холм. Колени болели и ныли от ссадин, хотя тело (реальное тело) оставалось где-то далеко внизу. Не зря говорят, что душа болит куда боле чресел. Теперь-то он прекрасно понимал это, прочувствовал на себе. Воином в Нижнем мире Мархи не раз попадал в переделки, почти умирал, но здесь в Верхнем мире терпеть такое было делом непривычным.

«Боги разве страдают?» — спросил он себя, потянув за одну из створок Бай.

Многорукая богиня сильнее раскрыла объятия и словно прильнула к одному из своих сыновей, когда дверь принялась скрипуче открываться.

Взрослому в такой проем не проскользнуть, но мальчик легко шмыгнул внутрь, почти растворился в белом тумане, вылезающем наружу щупальцами тысяч осьминогов. В самый последний момент он посмотрел назад.

Парочка духов сражалась с бурханами, то уступая им, то подавляя грозные нападения. Понять, кто победит было любопытно, азарт все сильнее просыпался внутри, но парень отвернулся и шагнул в неизвестность. Свою роль духи сыграли, а повторная смерть им уже не грозила. Волноваться юнцу больше не имело смысла.

Бай захлопнулся, рассеялись ворота Небес. Хата, как две капли воды похожая на Кали и приветствующая входящих, исчезла. Вместо нее по всем сторонам света разлились золоченые облака. Раскинулись до горизонта персиковые, яблочные сады с пушистыми, кронами изумрудного цвета. Три дороги, мощеные брусчаткой из камня лилово-синего оттенка, легли под мальчишескими ногами, призывая выбрать путь, по которому они пойдут в поисках правды и спасения.

— Люблю персики! — крикнул парнишка, чтобы хоть ненадолго забыть о робости смертного, и зашагал по дорожке направо.

Она была неширокая, удобная для пешего или скромной повозки. Местами камни выбивались из кладки, вздымались углами, пирамидками. Частое хождение отполировало их почти так же, как и собратьев, спящих в блестящей мозаике тропы. Сквозь лиловую спрессованную твердь пробивались белесые, блистающие прожилки чудной небесной породы. Отсвет надземного купола играл в ней бликами, заставлял переливаться жемчужной радугой.

По обочинам то здесь, то там росли кусты. Развевающиеся на легком, весеннем ветерке кисточки, подобно ковылю, успокаивали, навевали дрему и тихую тоску по чему-то утерянному там в Срединном мире.

Персиковый сад поредел.

Пологий холм, по которому брел Мар, почти закончился. За ним начиналась низина с чашами-озерцами, прибрежным камышом и лотосами.

— О, Боги! — с восхищением выдохнул кам.

Зеркала глаз увлажнились от безмерного восторга.

Розовые, голубые, кроваво-алые: цветы размером с человеческую голову горели свежестью и утренней росой. Отражались в глади прозрачных источников, преумножая двойниками свою прелесть.

Количество лотосов безмерно возросло и украсило долину божественным ароматом, красотой идеальных линий. Душе стало легко и радостно от вида гармонии природы, и она слабо засветилась удовольствием, впитав силу высшего мира.

Правее от озер поднимались горы. Конечно, не такие высокие и могучие, как Гималаи, без снежных верхушек и острых вершин, но вполне сносные для обители тэнгри.

На пологих предгорьях разлеглись сотни строений.

Сначала Мархи они казались крошечными, смешными, пока он не пересек низину и не ступил на дорожку из чистого золота. Она вела наверх, к этим жилищам.

— Обиталища тэнгри, — сделал вывод парнишка, обведя взглядом роскошь рукотворных чудес. — Золота они не жалеют.

Покачав головой и щурясь от отраженных тропой лучей, он оценил извилистый путь, который предстояло преодолеть. Да, далековато, но не дальше того пути за спиной. Так что сойдет, терпимо.

Прошел час, другой, когда Мар, наконец, добрался до построек. Как ни странно, усталости не было, только сожаление об утерянных минутах. Или же сбереженных? Кто знает, как течет здесь время, если и вовсе течет. Ведь не зря же боги вечны. Быть может, их оберегает небытие прошлого и будущего.

У первого храма с покатой крышей возник силуэт мужчины и тут же исчез за скромным фонтаном, который скрывало от любопытных взоров персиковое многоцветье сада. Однако черепица цвета киновари, отбеленные стены не смогли спрятать черные одежды бога, спешно ретировавшегося при незнакомце.

Мар набычился, сжал кулаки. Какого черта они прячутся? Чего он сделал такого, чтобы от него скрывались?

— Эй, Ваше превосходительство! Да-да, вы, в черном кимоно. Я вас вижу.

Белоликий красавец с утонченными чертами девы выглянул из-за бьющих струй, пренебрежительно сморщил носик. В иссиня-черных волосах зазвенели заколки с цепочками из белого золота.

— Иди вон, маленький гнус. Иди мимо! — взвизгнул он и снова шмыгнул за водяную преграду.

— Офигеть. Нормально вы гостей встречаете, — возмутился Мар и, едва пройдя первый храм, все же обернулся, спросил. — Как вас величать, о великий? Простите за грубость.

Из-за ствола ближайшего к парню персика появился небесно-голубой глаз, сощурился, затрепыхалась на ветру угольная прядь.

— Хухэй Меткий, тэнгри голубого неба, усмиритель злых духов.

Бог снова спрятался.

Мархи поклонился богу и пошел дальше. Ему Хухэй точно не поможет. Смысла стращать пугливого тэнгри нег никакого.

Чуть поодаль, левее перед мальчишкой возникла новая обитель. Еще краше и выше. Богаче и изысканней. Киноварь на крыше горела ярче, белизна стен, походила, скорее, на мрамор, чем на обычную побелку.

На лестнице дома, спускающейся подобно пирамиде сразу с четырех сторон, сидел еще один бог. Такой же статный и могучий, как его жилище. В руках он держал книгу, рядом лежала прозрачная трость изо льда или хрусталя. В навершии блистала громадная, в человеческую голову снежинка.

Мархи, наученный предыдущим опытом, поклонился и опустил веки так, чтобы образ тэнгри почти исчез из поля зрения. Зато теперь ами увидел, что ступни бессмертного наги, и пальцы непрерывно поглаживают гладкое золото под ними.