Чтение онлайн

Герман же всплеснул руками и восторженно запричитал:

— Мон шери, какая прелесть, ну ты посмотри! — граф рванул к столу с такой прытью, что жулики вздрогнули и припустили следом.

Мою и без того кривую улыбку перекосило ещё больше, на что Меньшиков отреагировал, сжавшись. Ладно, я буду высокомерным ублюдком, а граф… Слов, не оскорбляющих и без того попранную честь друга, даже в мыслях не было подходящих.

Ну, поехали…

Я решительно шагнул к арене действий, буквально таща на себе неперестающую хихикать Мишель. Сбоку появился распорядитель и, окинув слегка недоуменным взглядом нас всех, принялся рассаживать.

Помимо Меньшикова за столом сидело ещё трое. Увешанная драгоценностями дама неопределенного возраста. Из тех, что на лицо кажутся юными, но их выдают морщинистые руки и утомленный взгляд. В одной руке она держала длиннющий мундштук с тлеющей сигаретой, а в другой бокал красного вина.

Ещё один молодой раздолбай, закинувший одну ногу на резной подлокотник классического кресла. Его пиджак был застегнут на одну пуговицу и топорщился некрасивыми складками, челюсть постоянного двигалась, пережевывая жвачку, а на остром носу болтались черные очки.

Последний, добродушный и сияющий улыбкой мужик, хлопнул в ладоши, увидев нас и приглашающе замахал рукой, воскликнув:

— Ну наконец-то!

Только один из наших сопровождающих сел за стол, другой технично слился, исчезнув за тяжелыми портьерами, скрывающими проход к уборным. Ну и моя «дама» еле отпустила мою руку, но уселась рядом, вызвав неожиданно живой интерес у жизнерадостного игрока:

— Мадемуазель, — он приветственно кивнул и поднял свой стакан, чуть не выплеснув янтарное содержимое на ткань стола.

Я поправил сползающие закатанные рукава и нагло поставил локти на борта, с усмешкой оглядев всех и остановив взгляд на крупье. Невозмутимый тощий мужик, затянутый в фирменную одежду смотрел на меня испытующе.

— Ну и чё тут за игра? — хмыкнул я, мысленно тяжко вздохнув.

Самая моя нелюбимая роль, но что не сделаешь ради спасения святого. У крупье дернулась щека, но спокойное выражение лица он умудрился сохранить.

— Холдем, господа, — адресовал он свой ответ мне и Герману, который тоже заинтересованно уставился на него.

— Ааа, — скучающе протянул я. — Ну тогда подай мне чего покрепче. А тебе, сиятельство? — повернулся я к графу.

— Фу, — сморщился оракул. — Шампанского! Лучшего!

Мишель дернула меня за рукав и я посмотрел на неё, словно забыл про её существование. Махнул рукой и разрешил:

— И даме всё, что она пожелает.

Чего там желала пенсионерка любовного промысла, я не слушал. Задумался о стратегии. Нам придется гульнуть на очень широкую ногу. И переживал я не за себя. Ещё на пирушке по поводу сожжения ганзейского острова, то есть его спасения, я понял, что моя родовая устойчивость к дурманам имеет ещё один нюанс. А именно неспособность сильно опьянеть.

Так что я роль злоупотребляющего юнца мог выполнять без особых последствий. А вот Герман нет. Пусть он и клялся мне, когда мы обговаривали детали этой операции, что умеет пить так, чтобы простоять всю ночь и удовлетворить небольшой гарем. И вот бахвалился он или нет, предстояло выяснить сейчас.

Игра началась, как обычно, разогревом и низкими ставками. Игроки изучали друг друга и осторожничали, официанты подносили напитки, чтобы никто не сидел с пустыми руками. Зал закрыли и воздух наполнялся дымом и ароматами парфюма и дорогого алкоголя.

Первым ретировался князь Меньшиков. Он бросал на меня затравленные взгляды и в итоге не выдержал, откланявшись и пожелав всем удачи. Как бы мне не хотелось отвести его в сторонку на разговор, из-за стола я уйти уже не мог.

Постепенно, раздача за раздачей, напиток за напитком, атмосфера накалялась. Парню его черные очки совершенно не помогали, потому что он выдавал себя, слегка поджимая губы. Улыбчивый мужик вообще не скрывал своих переживаний. Только женщину было сложно раскусить, ей было всё равно на любые комбинации, оказывающиеся в руках.

Герман громко вздыхал, вскрикивал и даже хлопал по столу, изображая весь спектр эмоций. Шулер весьма недурно отыгрывал, в нужные моменты выдавая себя едва заметным перестуком пальцев.

Ну а мне приходилось считывать всех, чтобы не выигрывать. Тяжелая же работа у этих разводил. После того, как я скинул каре и моя жаба с громким хлопком лопнула на десяток маленьких жаб, я даже поморщился. Благо остальные это списали как раз на мой проигрыш.

Ещё я был вынужден постоянно следить за любопытным носом Мишель, «случайно» показывая только проигрышные карты и позволяя постепенно выводить себя из игры.

Так как моя роль была придурка настоящего, а Германа — воодушевленного, его и вели к мнимой победе. Оставлять нас двоих за столом было бы глупо. Я проигрывал, злился напоказ и налегал на прохладительное. В котором с каждым разом было всё меньше льда.

Граф, выигрывавший партию за партией, приходил в противоположное состоянии, уже без стеснений опрокидывая в себя бокал за бокалом и засовывая фишки в декольте Мишель.

— Ах, значит в любви мне сегодня определенно не повезет! — картинно печально заявлял он, бросая такие взгляды на парня, что тот поперхнулся и уронил свои очки.

Я чувствовал, как бежит время, но наручные часы оставил вместе со своими вещами у Шепарда. В таких местах смотреть на них было не принято. Как и в принципе их иметь.

— Выхожу, — я бросил карты на стол и они рассыпались веером.

Тянул до последнего, пока не увидел почти неприкрытую радость в глазах «нашего» жулика. Бренчащая золотым запасом небольшой страны женщина уже ушла. Сдался и жизнерадостный мужик, с сожалением покрутив одну оставшуюся фишку между пальцев.

Оракул посочувствовал мне и объявил, что намерен продолжить и оставить тут всех без штанов. При этом снова глядя на паренька в очках. Отличный способ деморализовать противника.