Чтение онлайн

Но мне было плевать. Я чувствовал что в перстне заключено куда больше силы и усилием воли попытался подчинить ее. Потянул в себя.

Фиолетовое пламя поползло вверх по руке, прожигая кожу, кости и энергоканалы глупца посмевшего покуситься на Силу Романовых, но стоило ей дойти до серебристого браслета на запястье, как пламя тут же потухло.

Приятный холод пробежался по телу, мгновенно восстановил все повреждения руки, а Аметистовая энергия неистовым потоком хлынула в тело.

Не медля ни секунды, я начал молотить барьер кулаками. Чистая энергия Романовых вливалась в мои потоки и послушно откликалась на зов. Лазурь в теле повиновалась следом, делая каждый последующий удар сильнее предыдущего.

Пелена-барьер поляны прогибалась в местах удара. Лазурные руны безостановочно светили словно прожектор, подпитывая защиту алым пламенем. Выпяченная вверх грудь Спящего коснулась спины моей сестры и ужасающий приступ боли обрушился на мозг, но я продолжал молотить.

Левой. Правой. Левой. Правой. Левой. Правой.

Каждый удар оглушающим грохотом разлетался по округе и отдавался волной боли по всему телу, но мне было плевать. Я не мог позволить Спящему умереть.

Я отдавал все что мог, а барьер на крови продолжал держаться.

Шелестящий самодовольный смешок перерос в злорадный смех.

— Ты опоздал, — послышалось в голове мерзким женским голосом.

— ЕЩЕ НЕТ! — из последних сил сохраняя контроль над внутренними потоками я продолжал бить.

Скажи мне кто-нибудь полтора месяца назад что в моих руках будет Сила способная стирать города, я бы не поверил. Уж тем более не поверил бы в то, что этой мощи может оказаться недостаточно чтобы сокрушить врага.

В момент бессильного крика, когда первая искорка отчаяния появилась в сердце, я услышал ее.

— Прикончи старую кошелку, братишка, — неожиданно теплым и полным надежды голосом раздалось спереди.

Сквозь мутную пелену переплетения десятков частиц я увидел протянутую в мою сторону руку сестры. Инстинктивно, я потянулся в ответ. Полное боли сгорающего заживо человека личико Евгении Жуковой нашло силы улыбнуться и разжать маленький кулачок.

Из которого вниз полетел окровавленный Амулет.

Едва я успел моргнуть, как вместо того, чтобы упасть на землю посреди поляны, Амулет оказался в моей протянутой руке.

Защитный барьер погас в тот же миг, а тело сестры с безмолвным «прости» на устах развеялось по ветру на миллионы Лазурных частиц.

Мозг чуть не разорвало от накатившей волны адской боли. Сердце сжалось в комок и тут же сгорело в огне вспыхнувшей ненависти. Столько раз я видел смерть близких и дорогих мне людей в испытаниях.

Сотни и сотни попыток мне потребовались, чтобы научиться брать эмоции под контроль. Ни при каких обстоятельствах не поддаваться чувству утраты, гневу и ярости.

Позже можно. Однако во время боя это непозволительная роскошь. Контроль первичен. Концентрация только на том, что поможет победить.

Сейчас я смог сдержаться. Не бросился сломя голову в атаку. Не позволил ярости дестабилизировать мои потоки. Не дрогнул ни единым мускулом на лице.

И сделал я это не потому, что потерял сестру, которую сам же и хотел убить последние полтора месяца в этом мире.

Вовсе нет.

Я сдержался потому, что вместе с прахом Евгении Жуковой по ветру развеялась и часть моей души. Навсегда. Умерла вместе с ней. А разве бездушный человек может испытывать чувства?

Чувства — это слабость.

А слабый Хранитель — мертвый Хранитель.

Зачтем за девятьсот пятнадцатое испытание. Ровно столько мне потребовалось, чтобы сполна осознать, что именно пытался от меня добиться дед все эти годы.

На самом деле он хотел не того, чтобы я умел подавлять чувства и эмоции. Он хотел, чтобы я научился быть свободным от них.

— Свобода, — посмаковал я вслух новое самоощущение и уверенно ступил на поляну.

Ох не такой я себе представлял свободу.

Оказалось это вовсе не ветер в волосах и горизонт открытых возможностей. Не поддаваться ни внутреннему, ни внешнему давлению, вот истинная свобода по меркам старого садиста.

Действительно, зачем переживать, если все будет так, как захочешь ты?

— Да что ты можешь знать о свободе, смертный, — злорадно проскрежетала Первый Оракул, — каждое насекомое является рабом. Рабом страха, желаний, пороков. Мир — это одна большая клетка из которой никому не выбраться. И правила существования внутри клетки ни одному насекомому изменить неподвластно. Быть винтиком системы единственная судьба каждой букашки вроде тебя. Даже если винтик научится жить чуть дольше или красивее чем другие, он все равно остается винтиком.

— Зачем? — проигнорировав заумные рассуждения старухи, спокойно спросил я.

— Задай свой вопрос точнее, смертное дитя, — укоризненно прошелестела Первый Оракул, — в знак признания твоему упорству, я даже отвечу на него перед тем, как стереть тебя с лица моей планеты.

С этими словами старуха щелкнула пальцами и барьер-пелена за моей спиной вспыхнул вновь. Значит, тварь сама меня впустила и пути назад нет. Что ж, ничего нового. Просто еще одна бессмертная решила запереть себя в клетке с Жуковым собственными руками.

Я скосил взгляд на тело Спящего, что с множеством повреждений завис в воздухе и продолжал спать. Из его рта текла кровь, вены взбухли, дыхание было прерывистым и слабым, но он был еще жив.

— Зачем ты убила Женю? — уточнил я. — После того, как она каждый день своей жизни посвятила служению твоей секте. После того, как ради тебя и паршивого Ордена сотворила невозможное и нашла способ одолеть Абсолюта. После того, как предала нашу фамилию, предала меня, предала все чем дорожили наши предки, ты просто избавилась от нее. Где тут благо для твоих хваленых Высших? Где тут благо для человечества?