Чтение онлайн

Бедная Ветер днями и ночами мечтала убежать из своей стаи и освободиться от тяжкой работы, но как это сделать и как выжить в одиночку? И вот что придумала маленькая Ветер — она стала тайком уходить из стаи в лес и охотиться там на мелких зверьков. А поскольку омегам охотиться запрещено, она съедала половину своей добычи, а вторую половину оставляла в дар Собаке-Лесу.

Так все и шло потихоньку, но тут настала Собачья Гроза, и мир перевернулся. Стая маленькой Ветер стала первой жертвой лютых собак, пришедших с гор. Одна из этих собак погналась за малюткой Ветер, и та пустилась наутек. Вскоре силы бедняжки иссякли, и она уже мысленно простилась с жизнью, ибо страшные собаки обезумели от крови и рвали в клочья всех, кого им удавалось поймать. Но Собака-Лес не забыла подношений, которые Ветер оставляла ей во время своей охоты, она давно присматривала за маленькой омегой и полюбила ее, как Небесные собаки полюбили Молнию, потому что Ветер была умная, хитрая и никогда не сдавалась. Поэтому Собака-Лес помогла омеге забраться на дерево, где лютые псы не могли ее найти, и спасла ее от Собачьей Грозы.

С тех пор Ветер стала одиночкой, она гуляет, где хочет, никому не подчиняется и нет над ней никакого альфы. Ее нельзя увидеть, только иногда, попав в густой лес, можно услышать, как она шепчется или воет в чаще, болтая со своей подругой, Собакой-Лесом.

Белла потерлась носом о шкуру Счастливчика.

— Ты напомнил мне эту легенду, — прошептала она. — Ты тоже спасся, и тебя тоже не сломили невзгоды, они сделали тебя сильным, свободным псом-одиночкой. Мне ужасно жаль, что твой Длиннолапый альфа оказался таким жестоким злодеем!

Счастливчик положил голову рядом с головой сестры. Нет, он вовсе не нуждался в ее сочувствии, просто снова лежать рядом с сестрой, как в детстве, было здорово. Страх и одиночество, терзавшие его утром, теперь отступили, стали казаться далекими и ничего не значащими.

Прижимаясь к теплому бочку Беллы, слушая сказку, которую когда-то рассказывала им Мать-Собака, Счастливчик чувствовал, будто что-то оттаивает у него внутри. Давно забытые воспоминания о счастливых временах безмятежного щенячества теперь возвращались к нему, заполняли все его существо, оживали во всей полноте былых ощущений: тепла, безопасности, сытости и любви ко всем вокруг. И товарищества…

Да, это были хорошие деньки. Были, но давно закончились, напомнил себе Счастливчик. Для щенка естественно любить общество других малышей — так же естественно, как нуждаться в защите, любви и молоке своей Матери-собаки. Но он больше не щенок. Он взрослый пес — пес-одиночка.

Счастливчик был уверен, что ни за что не сможет уснуть на этом чересчур мягком сиденьи, поэтому он долго лежал, слушая сопение Бруно, тоненькое сонное поскуливание Солнышко и тихое, ровное дыхание спавшей рядом с ним Беллы.

Он сам не заметил, как уснул, а когда снова открыл глаза, потоки утреннего света уже заливали разрушенный молл, а собаки вокруг потягивались, ворочались и тявкали.

Рев и грохот ночной битвы Небесных псов давно стих, ливень тоже прекратился. Снаружи доносились приятные запахи нового дня, дочиста умытого дождевой водой. Белла подняла голову и посмотрела на брата, потягивавшегося после сладкого сна.

— Небесные псы порвали тучи, — сказал он. — Это хорошо.

— Это просто замечательно! — затявкала Дейзи. — Пора домой!

— Да-да! — затявкала Солнышко. — Идем, скорее идем! Домой! Идем домой!

— Погодите, — пробормотал Счастливчик, озадаченно глядя на них. — Домой? Куда — домой?

— К себе домой! — ответила Белла, лизнув его в нос. — Туда, где мы жили.

— Идем с нами! — запрыгала по полу суетливая Солнышко. Она взвизгнула от избытка чувств, подскочила к Счастливчику и влюбленно уставилась на него из-под белой челки.

— Наши Длиннолапые ушли, — грустно пробасила Марта. — Но дома-то остались.

Бруно уныло кивнул.

— Они правы, Счастливчик. Идем с нами. Разве можно в такое время одному оставаться? Ты сильный пес, можно сказать, победитель, но в такое время даже тебе нужно, чтобы кто-то прикрывал твой загривок. — Он напружинил мышцы и подался всем телом вперед, балансируя на крепких, сильных лапах. — Знаешь, я, вообще-то, сам боец. Умею находить выход из сложной ситуации. Так что, может, ты… ну, понимаешь?

Вся разношерстая стая с мольбой в глазах уставилась на Счастливчика. Бруно старался сохранить достоинство и не выглядеть слишком заискивающим, но у него не очень получалось.

Микки, не выпускавший из пасти свою кожаную драгоценность, и большая Марта смотрели на Счастливчика с откровенной надеждой и страхом. Что касается двух маленьких собачек, то они, как мячики, скакали вокруг Счастливчика, пока у того в глазах не зарябило.

Он вздохнул, покосился на Беллу. Сестра тоже смотрела на него со смесью понимания и затаенной надежды, и он вдруг вспомнил, как здорово было проснуться рядом с ней этим утром.

Старый Охотник был прав — Большой Рык не должен изменить их сущность, но, может быть, стоит попробовать заключить временный договор с новым миром? Судя по словам собак, в их домах нет никаких Длиннолапых, зато там будет крыша над головой и прочие удобства. Если взглянуть на дело с этой стороны, то ответ напрашивался сам собой.

— Ну ладно, — решил Счастливчик. — Я пойду с вами. Но только на время!

Белла завизжала и запрыгала от счастья, остальные разразились восторженным лаем. Дейзи от избытка чувств поднялась на задние лапки и пританцовывала на месте, пока не упала. Счастливчик смущенно смотрел на них, немного растроганный тем, что вызвал такую бурю восторга.

И все равно: он не стайный пес и никогда таким не станет. С другой стороны, разве кто-то в здравом уме назовет этих собак стаей?

— Знаешь, мы подружились еще до Большого Рыка, — говорил Бруно, подбегая к Счастливчику. — Верно, ребята?

Они довольно далеко отошли от молла и теперь углублялись в малознакомую для Счастливчика территорию. Обычно он предпочитал кормиться на самых оживленных улицах города, где было больше отбросов и укрытий. Здесь же было больше открытых мест, улицы с каждым шагом становились все шире и зеленее.

Счастливчик вспомнил недавнюю встречу с Длиннолапым и его собакой-злюкой, охранявшей огненную коробку со стейками, и распушился в предчувствии опасности.