Пустоши
Шрифт:
— Гражданская война, Джек. — Мик наконец отвел взгляд и ответил. — Все против всех. С применением всего арсенала средств. — Он чуть дернул губой. — А потом, кто-то призвал Пожирателя и вернул в реальность Живого бога. — Ненависть все же пробилась сквозь железный контроль Мика. — Пожиратель и Живой бог, понимаешь Джек? У нас не было шансов… Никаких. Вот эти люди, — он кивнул на палатки рядов. — Живы и смогли покинуть город, только потому что ваши войска, пришедшие из других городов, держали коридоры выхода отбиваясь от крыс Живого бога и демонов Пожирателя. От моего рода, Джек, осталось сорок три человека. — Мик скрежетнул зубами. — И это считается много. Мы пришли. — Он резко остановился возле стандартной армейской палатки, рядом с входом в которую сидел на стуле солдат в такой же экипировке, что и Мик.
— Прости, Мик. Я не знал. — Виновато опустил взгляд, не зная, что сказать.
— Да ладно, Джек. — Мик чуть усмехнулся. — Все в лагере знают, что только благодаря тебе ваши отряды успели дойти до Сорокового. Вообще-то, ты герой, барон Джек Рид. — Старший сын барона Горца, а теперь, судя по тому, что он сказал, глава Рода, хлопнул меня по плечу тяжелой рукой, чуть не отправив на землю. — Но похоже, ты об этом сам пока не в курсе?
— Нет. — Отрицательно мотаю головой в полнейшей растерянности.
— Сейчас тебе все расскажут. — Мик кивнул на вход в палатку. Воин, до этого расслабленно сидевший, уже вскочил и вытянулся по стойке смирно. — И знаешь, я рад, что ты наконец пришел в себя. Пойду я. Увидимся еще.
С этими словами, Мик развернулся и быстрым шагом стал удаляться вдоль улицы образованной двумя рядами палаток.
— Мик! — Окликнул я его.
— Что? — Обернулся тот.
— Сколько я провалялся в отключке? — Вопрос, который надо было задать в самом начале, но о котором я даже не подумал.
— Семь месяцев, Джек. — Мик грустно улыбнулся. — Семь месяцев. — После чего отвернулся и пошел дальше по своим делам.
А я стоял у входа в палатку, и пытался осознать услышанное. Для низших, семь месяцев, это не мало. Для Демиурга же… Скривившись, я повернулся ко входу в палатку и решительно зашагал внутрь. Надеюсь, Микаэль прав, и дядя Вильям, сможет объяснить мне что происходит и как много я пропустил.
Конец четвертой книги.