Пустошь
Шрифт:
— Я бы не стал смешивать науку и религию. Это нечистоплотно. Байка о том, что, когда ученые подойдут вплотную к моменту Большого Взрыва, они увидят лицо Божества, придумана писателями. К людям науки она не имеет отношения.
— Не согласен!
— Как хочешь.
Том откусил от булки и стал, не торопясь, жевать. Майкл продолжал кипятиться.
— Вы — лицемеры. Вы заявляете, что никакого Божества нет, а сами просто даете ему другое имя, отвечающее вашим собственным вкусам. Но это — не более, чем имя. Христиане называют его Господь Бог, мусульмане — Аллах, а вы — сингулярность. Это просто имя.
— Какой же ты болтун!
— Скажешь, я не прав?
— Не хочу вдаваться в демагогию.
Том доел свою булку и посмотрел на часы.
— Пора.
Майкл взглянул на электронный циферблат, установленный над входом в столовую.
«2:14 PM»
— Черт!
Он за один укус проглотил свою булку и вскочил.
— Передавай привет Господу Богу, — сказал Том Рашник.
— Непременно! Только бы не забыть спросить про выигрышные номера в воскресной лотерее.
Майкл вышел. Том, не торопясь, закончил свой ленч и взял оба подноса, намереваясь оставить их на ленте конвейера у противоположной стены.
— Майкл-Фантастик, — сказал он, усмехнулся и покачал головой. И ушел, оставив Анну и Майкла одних.
— О чем это они? — спросила Анна.
Майкл молчал и хмурился, выстукивая пальцами по столу какой-то веселый мотивчик.
— Майкл? Але!
— А?
— О чем они говорили? Ты что-нибудь понял?
Майкл сделал неопределенный жест плечами.
— В общих чертах.
— Что они затевают?
— Похоже, они хотят поставить какой-то эксперимент, который поможет им ближе подойти к сингулярности.
— К чему?
— Существует теория происхождения Вселенной. Согласно ей, вначале всего существовала сингулярность. Трудно объяснить, что это такое…
— Попроще.
— Постараюсь. Сингулярность — это точка, не имеющая размеров, потому, что еще не существует такого понятия — размер. Сингулярность — это потенция. Возможность, заключающая в себе все.
Майкл посмотрел на Анну и улыбнулся.
— Вобщем, на самом деле никто не знает, что это такое. Их цель как раз и заключается в том, чтобы поближе подойти к этому пониманию.
— Понятно. То есть не понятно… Но, понятно.
На этот раз улыбнулись оба.
— А что за взрыв?
— Тоже теоретическое понятие. Тот парень правильно сказал — момент Творения, когда сингулярность породила Вселенную.
— Да… Занимательно.
Анна посмотрела на часы. Те показывали «2:18 PM». Когда последняя цифра сменилась, столовая опустела. Лаборатория снова сделалась необитаемой. По крайней мере, на какое-то время.
— Похоже, у нас расхождение с местным временем, — сказала Анна. — Часы показывают два, а мне уже хочется ужинать.
Майкл посмотрел на свои.
— На моих почти восемь.
— Тогда я займусь ужином. Ты не против?
— Нет.
Анна полезла в рюкзаки.
Майкл встал и, засунув руки в карманы, медленно побрел по столовой. Голову он опустил так, что подбородок почти касался груди. Пару раз он стукнулся об стулья, будто слепой. Анна смотрела на него с тревогой. Сейчас он действительно напоминал ей приведение, блуждающее по покинутой Лаборатории. Одинокий и неприкаянный призрак науки. Похоже, на него опять нашло.
Как ни странно, эта мысль не испугала ее. Анна застыла, пытаясь проанализировать свои чувства. Майкл перестал казаться ей сумасшедшим. И то сходство с Хорьком, которое она ощутила и которое ее так сильно потрясло, казалось теперь не таким уж значительным. Хорек являл собой пример чистого безумия — помешательство без малейшей попытки анализировать. Он действовал рефлекторно, как зверь, подчиняющийся инстинктам, и именно это Анне не нравилось. Именно это ее пугало. Реакции Майкла были другие. За ними чувствовалось знание.
Те двое упомянули Бога. В их разговоре это прозвучало так непринужденно и даже обыденно, что не вызвало никакого отторжения. И, даже больше того, они успокоили Анну. Похоже, в интеллектуальных кругах божественные идеи весьма популярны. Нет ничего удивительного, что и Майкл примерял их к себе и тому, что с ними происходило.
В конце концов, какая разница, чем объяснять. Главное, чтобы объяснение работало.
Анна кивнула своим мыслям и вернулась к приготовлению ужина.
За едой Майкл продолжал хранить молчание. Его пальцы все так же барабанили по столу, выстукивая одну и ту же мелодию. Он ел автоматически, глядя на противоположную стену. «Если его сейчас спросить, что он видит, он не сможет ответить на этот вопрос. Потому что на самом деле смотрит куда-то внутрь себя», — подумала Анна.
— А тот молодой — твой тезка, — сказала она.
Майкл повернулся к ней, и лицо его немного прояснилось.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что того, кто помоложе, тоже зовут Майкл. Он — твой тезка. Забавно.
— Да. Действительно.
Он снова отвернулся.
— Что тебя гложет?
— Пока не знаю. Что-то крутится в голове, но не могу ухватить. То, что мы сейчас услышали — очень важно.
— Почему?
— Подожди немного. Дай мне время подумать.
— Нет проблем. Судя по тому, что все часы здесь показывают одно и то же, времени у нас полно.
Майкл посмотрел на электронное табло над дверью и нахмурился. Его взгляд снова погас. Анна пожала плечами и вернулась к еде. Говорить с ним сейчас было так же бесполезно, как, например, общаться с кофеваркой.
Она убрала остатки трапезы и занялась своим спальным мешком. Несколько минут Анна бродила по столовой, держа его в руках, выбирая место, где на нее не наступит ни одно из местных приведений. Конечно, реальности в них — кот наплакал, но все равно неприятно проснуться и обнаружить, что кто-то стоит у тебя на голове.