Пусть ты найдёшь его...

Звездолеты падают бесшумно, как снежинки, оттого и порт называется Итьхамен – «падает снег». Как и всему хорошему на свете, ему изготовили эльфийское имя: «Лосселанта»; теперь о порте можно было говорить, как о своем. Не у многих Следопытов хватает средств на космические путешествия, зато удобно назначать свидания у главных ворот.

Теперь по внутренним переходам, между кружевными перегородками, в великом толпище разномастных существ движется юный студентик невзрачной внешности, по документам именуемый Аньджакуйосыт Вайявурул; впрочем, документы-то он, как всегда, забыл дома, и пропущен в порт по чистой случайности.

Вот пробежали, гонясь друг за другом, три маленьких семилапых удья, и чуть не сбили его с ног; вот толпа вынесла его в центральный зал ожидания, где высоченная, под потолок, статуя короля Аньджаколгокогдодыйена сжимает в блестящей ванадиевой руке табло с часами и расписанием; вот, наконец, здоровенный черный ырмат справа, нервно чесавший свою лопатку и поэтому непомерно задравший крыло, успокоился, сжался и позволил ему взглянуть на расписание. Он успел впритык: уже окончил посадку звездолет, но паспортный контроль еще не окончился, и пассажиры тонкой струйкой сочились через створки шлюза.

Не прошло и пяти минут, как он увидел своего пассажира на контрольном экране. Вот он вживую прошел шлюз, мгновенно разглядел старого друга в толпе и бросился ему в объятья, на ходу засовывая в карман паспорт. По паспорту пассажира звали Аньджавуйот, но Следопыту граница – не граница, а паспорт – не паспорт; вот и обнялись они в середине зала, и долгожданные слова прозвучали непонятно для всех:

– Маэ гованнен, Финдегил!

– Маэ гованнен, Олорин.

Усталым и больным предстал Олорину Финдегил, первый из Следопытов, отправившийся на Землю, на заветную Терру, на Арду Профессора. Билет ему покупал весь Орден: пошли в ход жалкие студенческие заработки, карманные деньги от зажиточных родителей, редкие премии и стипендии.

Три орбиты назад Олорину и трем друзьям попалась захватанная пальцами, плавниками и щупальцами распечатка: «Дж. Р. Толкыйн: Хозяин Круглых Предметов. Перевод с языка планеты Земля А. Гымараншимун». Он еще не окончил читать, как называл себя Олорином. Через семь оборотов все четверо приняли присягу Следопыта. Поиск по планетарной связи увеличил их число до пятидесяти.

Теперь их было сто двадцать, мужчин и женщин, молодых и зрелых, ултов, шрингов и чавыев (среди них было даже три сытткынга: нельзя ни о ком судить предвзято). Вместе они организовали первую на планете театрально-ролевую игру «Ущелье Хельма»; вместе писали дневник Сэма и мемуары Галадриэли; вместе осаждали приемную посольства Земли, и не угомонились, пока их делегации не назначили аудиенцию. Делегация тогда вернулась довольная и не с пустыми руками: в Олориновой сумке лежала книга на земном языке с леденящим душу названием «Сильмариллион», увенчанная личным автографом посла планеты Земля, госпожи Василисы Змеюк.

Лингвисты Финдегил и Ламбет вооружились мощным процессором, и за сорок оборотов представили Ордену перевод книги, за что были награждены Эльфийским Бериллом. Повесть о Сильмариллах мгновенно была прочитана всеми, и произвела больший эффект, чем можно было предугадать. Если раньше Земля притягивала Следопытов, как Кольцо Всевластья, то теперь они оказались прикованными к ней цепью Ангаинор.

При жеребьевке двойной шанс на выигрыш был у обладателей Берилла – а таковых насчитывалось четырнадцать, не исключая и самого Олорина: ему Берилл достался за идею основать Орден. Выпало лететь Финдегилу, и это было хорошо, ибо знал он язык Земли и был другом Олорина с самого детства. Но в глубине души Олорин сам мечтал дотронуться рукой до камней Арды…

…Вот и стоит, вернувшись из путешествия, мужественный Финдегил и плачет, как детеныш, как вылгра, как голодное какку-дэ в тройное полнолуние. Вот и не отвечает ни на какие вопросы, не смотрит на друга, тихо идет по внутренним переходам, между кружевными перегородками, к выходу. У главных ворот не выдерживает, срывается:

– Это был обман, Аньджакуйосыт! Там города, как у нас, и леса, как у нас. Нет Валинора! Нет Эльдамара! Нет Средиземья, и Мордора нет. Нет и не было Фродо и Кольца Всевластья.

Не больше минуты дает другу, чтобы осмыслить ужас сказанного, и добавляет:

– И эльфов… нету эльфов.

Прислонившись к ограде порта, стоит, исходя плачем, и его прекрасные золотые волосы треплет теплый ветер.