Чтение онлайн

Теперь меня окружает лишь их молчаливое осуждение. Они отвергли меня, так же как и мама.

Раз в месяц она посылает узнать о моих успехах мрачного ворона. Он впивается в меня острыми как бритва когтями, доставляя ее послание - одно и то же, каждый раз. Это моя единственная связь с мамой и миром Странников Ветра.

"У него произошел прорыв?" - значит это послание.

Последние новости о Вейне. Единственное, что имеет значение.

Я не обращаю внимания на насмешливые взгляды птиц и сосредотачиваюсь на одиноком ветвистом дубе - торжество выживания и стойкости среди бесплодного пустынного пейзажа. Я приносила присягу Силам Бури, преклоняясь в тени его листвы. Моя мама тогда даже не потрудилась выйти.

Я уехала в тот день и не вернулась. Никогда не планировала возвращаться.

Это необходимо, - напоминаю я себе и нехотя поднимаюсь по лестнице.

Дом небольшой, простой и неприметный - мимо такого пройдешь и даже не заметишь. Мама его не выносит.

Если бы у нее был выбор, она бы вернулась в наше старое поместье на востоке. Окружила бы себя успокаивающими тропическими ветрами нашего наследия и скрылась бы от непокорных пустынных бурь.

Но сейчас это невозможно.

Дверь распахивается от резкого порыва ледяного ветра, и я довольна тем, что не подскакиваю от неожиданности. Я готова к играм мамы, но не могу унять дрожь в коленках, входя в скудно обставленную неосвещенную комнату.

Благодаря маме, наша первая за четыре года встреча пройдет в темноте.

– Что ж, - говорит она своим низким грудным голосом, поднимаясь из плюшевого кресла у единственного окна. Лунный свет лучами падает на изящные черты ее идеальных фигуры и лица. Даже темнота или угрюмый вид не в состоянии скрыть ее красоту.
– Судя по твоему понурому виду и перемене Северных Ветров, которую я чувствовала всю ночь, - она вздрагивает, поглаживая руки, словно от зуда, - полагаю, ты пришла просить помощи.

– Я тоже рада тебя видеть, мама, - мне не удается скрыть горечь в голосе. Я не виню ее за то, как она стала обходиться со мной после смерти отца. Но от этого не легче.

Она не отвечает. Вместо этого она трет кожу на руках сильнее, словно зуд превратился в боль, и ждет, когда я снова заговорю.

Я откашливаюсь:

– Мне нужно, чтобы ты потребовала помощи у Сил Бури.

Одна совершенно выгнутая бровь поднимается в мою сторону, и я стараюсь подавить вздох. Мама потребует рассказать все до последней детали, прежде чем протянет руку помощи. Так что я выкладываю все как есть: как я воспользовалась Северным Ветром, чтобы предотвратить сближение Вейна с земной девушкой. Как слилась с ветром, чтобы ускорить прорыв его сил Восточного Ветра. И как Вейн напоил меня водой, пока я была без сознания. У меня нет нужды объяснять, в насколько затруднительном положении мы находимся. Она понимает это не хуже меня.

Мама - спец по затягиванию драматических пауз, но я стараюсь даже не моргать до тех пор, пока она наконец не откидывает назад свои длинные волосы цвета вороного крыла и не отворачивается. Как обычному стражу, ей следовало бы носить соответствующую косу. Но мама - необузданный ураган. Она не плывет по течению. Это то, что мой отец любил в ней больше всего.

Она проносится по коридору, вспыхивая на свету - ее шелковое зеленое платье мерцает при каждом движении. Мама никогда не носила форму, положенную стражам, оставляя кожу обнаженной для ветра, чтобы в любое мгновение иметь возможность использовать дар. Легчайшее колебание воздуха звучит для нее так же ясно, как слова песни ветра. Тайный язык, который понимает только она. Постоянные прием и отдача, прилив силы и истощение, покой и движение.

Редкий дар и бремя, которые никто из нас никогда не понимал. Но мой отец пытался в этом разобраться больше других. Ему внушало страх то, что ее могущество порождает слабость, и он делал все возможное, чтобы усмирить буйство силы, помогая маме совладать со стихией.

Это то, что она любила в нем больше всего.

Мама со скрипом передвигает стул по полу и садится за узкий пустой стол. Она не предлагает мне присоединиться. Да я и не стала бы в любом случае.

Мое внимание невольно притягивает место, на которое больнее всего смотреть. Ветряные колокольчики, висящие над столом, там, где должна быть люстра.

Дрозд, выполненный в мельчайших деталях, парит с распростертыми крыльями над гроздью мерцающих серебряных колокольчиков. Мой отец сделал их для нее в день, когда они решили связать себя узами, с тех пор колокольчики висели на самых ветреных карнизах в каждом доме, где мы останавливались, заполняя воздух своей звонкой песней. Не считая меня, это единственна вещь из маминого прошлого, которая пережила торнадо Буреносцев.

Судя по безупречному сиянию колокольчиков и тому, что их держат вдали от стихий - защищенными и в безопасности, - сразу ясно, что для мамы важнее.

Мои глаза щиплет, но не пренебрежительное отношение расстраивает меня, а то, что колокольчики заперты внутри и никогда не зазвучат снова.

Мама откашливается, и я заставляю себя взглянуть на нее, сожалея, что она застала меня пристально рассматривающую их.

– Для начала, что он вообще делал с другой девушкой?
– спрашивает она.
– Вейн должен быть по уши влюблен в тебя и даже не думать о том, чтобы тратить время на кого-то еще, особенно земную.

– Каким образом? Мне не было позволено говорить с ним до тех пор, пока не состоится его прорыв, и я старалась не показываться ему на глаза.

Мама вздыхает:

– И это твоя ошибка. Ты красивая девушка, Одри. Парни должны таять от одной твоей улыбки, и тебе следует пользоваться этим преимуществом.

Ей легко говорить. Она может растопить сердце любого мужчины - сильфа или земного - всего раз тряхнув своими блестящими волосами или подмигнув голубыми, оттенка сапфира, глазами.

– Я не знаю, как влюбить в себя Вейна, - я сжимаю руки, и при воспоминании о тепле Вейна пальцы снова начинает покалывать.
– Я не такая, как ты. Я не могу заполучить любого парня, которого пожелаю.

– Я тоже не могу, - она судорожно сжимает в пальцах серебристое перо, висящее у нее на шее на черном шнурке.

Подвеска моего отца, какие носят стражи.

У меня есть похожая, спрятанная под курткой, но мой шнурок - голубого цвета. Моя жизненная сила все еще питает его.

Меня душат накатившие внезапно эмоции.

Я изучаю маму. Тени под глазами. Тонкие хмурые морщинки возле уголков рта. Они появились в тот день, когда мы потеряли отца - мама постарела мгновенно. И морщины только углубились со временем. Ее связь с отцом должна была разорваться с его смертью, но она словно усилилась каким-то образом. Как будто мама неистово цепляется за нее побелевшими от усилия пальцами, отказываясь отпустить. Отказываясь разорвать их узы.