Чтение онлайн

Вдруг слышу – за мной топот нескольких ног. И крик:

– Кто разрешил покинуть призывной пункт?!

Я остановилась. Оборачиваюсь – трое. Толстый капитан, у которого на бегу оголился животик (простите за пикантную подробность) и два типа с автоматами и очень крутыми лицами.

Не объясняя ничего, хватают меня за локотки и трясут. Капитан орет:

– Ты доигрался, пацан!

Три пуговицы уже слетели с меня и валяются на полу, портфель с редакционным фотоаппаратом – тоже. Сквозь крики: «От меня еще никто не уходил!» и «Куда смотрит дневальный?» я постепенно понимаю, что меня приняли за призывника, попытавшегося сбежать из армии. Кричу:

– Вы ошиблись! Я – не призывник!

Но меня, понятное дело, никто не слушает. И судя по всему, собираются расстрелять за дезертирство. Это как минимум. А как максимум – меня обреют наголо! Ужас!

Картины этой жуткой расправы над бедной журналисткой уже проплывают в моем изрядно помятом сознании. Кажется, я даже видела, где раки зимуют. Причем, два раза. Пока меня тащили, не, волокли в одиночную камеру. На самом деле это была комната с металлической дверью и без окон в здании военкомата. Дверь за мной захлопнулась с жутким лязгом.

Тишина. Смешная ситуация, но смеяться нет сил.

Самое забавное, что и призыву-то я никак не подлежу. По причине плоскостопия. А после того события – и нервного тика.

В-общем, пересчитали они призывников, полковник Петренко лично извинялся передо мной, и даже заставил это сделать того толстого капитана. Как оказалось, его зовут Сережа. Сережа отвез меня в редакцию на своих Жигулях и даже зачем-то попросил мой телефончик.

Пой, птичка, пой!

23 февраля надвигалось на нас с космической скоростью. Помимо традиционных кремов для бритья и фоторамочек мы, редакционные девушки, решили подарить нашим местами прекрасным коллегам небольшой самодеятельный концерт. Неумолимой рукой случая в лице Марии (фотографа с консерваторским образованием) я была направлена в хор. Взялись мы за веселую песенку: «Ты скажи, ты скажи, че те надо, че надо…»

Попробовали спеть. Получилось… своеобразно. По лицу Маши я поняла, что плохо. Наша самодеятельная руководительница решила разобраться, по чьей вине мы так своеобразно поем. Каждая хористка была обязана спеть сольно по строчке из песни. Девчата старались попасть в ноты, тянули всякие «до» и «ля». Мне было весело.

Когда до меня дошла очередь, я загорланила громко и с задором: «Может дам, может дам че ты хошь!» Личность виновницы была установлена. Мария сочувственно поглядела на меня и попросила только об одном:

– Ты если хочешь петь в хоре, ты пой. Только, пожалуйста, пой в хоре потише.

И столько было печали в глазах Маши. Видимо, в этот момент она мысленно оплакивала свою мечту о прекрасно поющем хоре. Которой, увы, не суждено осуществиться.

Но я ее печали не разделяла. Ну и что, пусть пою я плохо. Павлины, например, тоже жутко орут. Зато красивые, подумала я. И вдруг услышала:

– Это не твой случай, Орынганым.

Возбудился

В редакции часто происходят курьезные ситуации. Когда я работала криминальным корреспондентом в одном издании, со мной случилось «страшное».

Позвонила я майору Петрову, узнав, что у одного дедушки украли мешок картошки. Майор мне ответил, что поскольку стоимость похищенного не так велика, они еще не знают, будет ли по этому поводу возбуждено уголовное дело.

– А когда уточнить? – спросила я у Петрова Петра Петровича.

– Позвоните мне завтра после обеда, – сказал майор милиции.

Хорошо. На следующий день я снова набрала номер. И между нами состоялся такой разговор:

– Здравствуйте, Петр Петрович. Это корреспондент, которая вам вчера звонила по поводу мешка картошки.

– Здравствуйте, очень приятно вас снова слышать! – сердечно поприветствовал меня Петров.

– Мне тоже приятно, – вежливо заметила я. И спросила, – Ну что, вы из-за картошки возбуждаться будете?

Никто в редакции даже ухом не повел. Только моя мама, зашедшая ко мне на работу по пути домой, сильно удивилась. Не подрабатываю ли я еще и в «Сексе по телефону».

Праздник лесников

Звоню как-то по своим журналистским делам в местное управление лесами (есть и такое). Звоню аккурат ко Дню работника лесного хозяйства. Спрашиваю начальника.

– Его нет и сегодня не будет, – вежливо отвечает мне секретарша.

– А где он? – решила все-таки уточнить я.

– Он сегодня с утра поехал по лесхозам, решил лично поздравить с праздником каждого лесника.

– А-а-а, понятно. Значит, завтра ему тоже не звонить.

– Да, насколько я его знаю, завтра он будет на больничном, – честно призналась секретарша.

Положила я трубку и подумала, как ответственно подходит к своей работе начальник местного управления лесами. Только представьте, если бы ваш руководитель в день профессионального праздника считал своим долгом отметить это событие с каждым сотрудником, буквально не щадя своего здоровья. А говорят, чиновники ничего не делают.

Так что праздник лесников покруче Дня ВДВ. Уж не говоря про День работников транспортного цеха.

Получили по ореху

В статье моего уважаемого коллеги о собрании педагогов района говорилось: «Мероприятие началось с того, что глава районного отдела образования дал каждому из собравшихся по ореху…» Я, как и все читатели, подумала, что чиновник таким образом наказал учителей. А потом, из статьи стало ясно, что он просто угостил своих подчиненных реальными грецкими орехами, созревшими у него на даче. Да ведь и не на орехи он дал, а по ореху.

Жизнерадостный самоубийца

– Жизнерадостный самоубийца прыгнул с 20 этажа с трафаретом в руках, чтобы упасть на асфальт в форме звездочки.

– Жизнерадостный самоубийца добавил в яд разноцветный краситель, чтобы патологоанатом увидел радугу.

– Жизнерадостный самоубийца одел туфли на высоких каблуках, платье со стразами, на шею накинул голубой боа и пошел праздновать день ВДВ.

– Жизнерадостный самоубийца пришел на матч «Динамо» и «Зенита» в красной футболке.