Чтение онлайн

– - О, если бы я только знал, господа, я почел бы за особое удовольствие... и за долг свои...

Его искренность производила впечатление неподдельной, и в самом деле, организаторы заговорa не могли слишком доверять подобным сподвижникам -- их можно было понять1.

– - Зачем только я пошел на эту галеру!* Семейство Мегорде два раза в год посещает Комеди Франсез. B отличие от Марты, которая проворчала:

– - Что это он там несет про какие-то галеры? Из дюжины ружей промашки не бывает!

Да и остальным тоже недолго гулять, хотя y Риго есть более важная дичь на примете.

Пассалас приоткрыл дверь и бросил кому-то в коридор:

– - Эй, други!

Двое густо обросших гвардейцев -- один нюхал табак, другой сосал глиняную трубку -- явились за господином Мегорде.

x x x

Кош устроился в углу под полуобвалившейся стеной, содрогающейся при каждом залпе, и, вытянув ноги, нахлобучив на брови свое кепи, печальным голосом, будто причитая, рассказывает:

– - Я не знал, куда нас ведут, клянусь! Фаллъ сказал: сбор! Он тоже не знал. С нами пошли ребята из других частей: Тюркосы Коммуны, вольные стрелки, федераты, волонтеры Монружа, все те же верные из верных, стойкие из стойких, но двинулись мы не в сторону неприятеля, a через замок Исси на деревню Ванв. Hy вот мы и шли. На авеню Малаков нас выстроили перед толпой каких-то парней. Человек полтораста. Вид y них был действительно не блестящий. Koe-кого из них мы знали в лицо. Нам объяснили: они сбежали из форта Исси, a в Ванве их поймал комендант заставы. Прибыл Военный делегат с каким-то типом из полицейской префектуры, совсем уж мальчишкой. (Это был Да Kocma.) Россель орал: "Постройтесь как положено и расстреляйте мне вот этих. Для острастки*. Фалль смотрит на Росселя, смотрит на нас... Ла Сесилиа запротестовал. Начальники ругались между собой, a мы стояли с ружьем к ноге перед парнягами, перед их неподвижной толлой, и боялись глядеть им в rлаза. Мы, Мстители, вольные стрелки, смельчаки Коммуны, чувствовали себя не лучше, чем те бедняги, которые ждали решения своей участи. Потом начальники вроде сговорились, судя по их свирепому виду. И тут Россель подвел черту: он бы их за милую душу всех расстрелял, но поскольку их генерал и офицеры не согласны, то приходится даровать им жизнь. Tpусов просто разжалуют и введут в Париж под нашим эскортом, и каждому надпись на грудь: "Tpyc, дезертировавший из форта Исси". Глаза бы мои не глядели. A исполнял этот приговор один Тюркос. Он ножницами надрезал шинели, чтобы была видна подкладка... Долго-долго возился. A другие срывали погоны, нашивки на кепи. Думал, никогда этому конца не будет. Пока их так терзали, несчастные просили только об одном: чтобы их отправили в бой. B конце концов Россель даровал им и эту милость. Канонада слышалась рядом, все время раздавались залпы.

Эма церемония npоисходила чумь не на глазах y врага. Ла Сесилиа был сброшен с коня. Он получил конмузию колена и был перевезен в Военную школу, заменил его Да Kocma.

– - Мерзко это! Уж лучше бы их расстреляли!

– - Умереть страшнее, Марта!

– - Нет, хуже всего для человека, для настоящего человека,-- позор.

– - A ты не 6еспокойся, клоп!
– - взорвался Пливар.-- За смертью дело не стало.

Полтораста разжалованных отправились обратно в форт по дороге, поливаемой снарядами. Тут большинство из помилованных и погибло.

– - Неужели, по-твоему, это хорошая весть, a, Марта?
– - гремел Матирас.

С тех пор как не стало его дружка Бастико, медник все более ожесточается. Он приходит в ярость при малейшем проявлении чувствительности.

У Предка, как и всегда, свои соображения. Он не на стороне Коша, но и не на стороне Матирасa.

– - Революционер решает, прав он или нет, взвесив, какая от того или другого будет польза.

– - Польза!
– - отрезает Марта.-- A та, что Пьер или там Поль, которые шастают теперь по кварталам, собирая своих людей, сами десять раз подумают, прежде чем подставлять голову под пули. Вот она, ваша польза.

– - Малышка права,-- подтвердил старик.-- Взять хотя бы несчастного Бержере, которого только что выпустили из тюрьмы. Нет, так обращаться с Национальной гвардией нельзя.

Последний приказ Росселя вызывает тревогу: "Беглецы и те, кто отстанет от своей части, будут изрублены кавалерией, a при большом скоплении расстреляны из пушек".

– - Он с нашими федератами обходится как с солдатамиl

– - Послушай, Марта! Ho ведь они и есть солдаты!

– - Нет! Они повстанцы! Они хотят понимать! Они и сами с головой!

– - Эта девочка, дружок, нутром берет и поумнее тебя со всей твоей башкой, нашпигованной книжками!

Марта награждает старого разбойника влюбленным взглядом.

Сегодня y нас среда, 10 мая 1871 года. Пытаюсь хоть что-то записать, устроившись на краешке стола в "Славном Рыле" -- так называется кабачок на улице Санкт-Петербург. За спиной y меня Кош, Пливар, Нищебрат и Чесноков режутся в карты, потягивая густое темно-алое винцо.

Потому что Мстители нынче здесь и наводят порядок. Коммуна силами четырех батальонов Бельвиля эаняла Батиньоль.

B конечном счете все это благодаря Росселю.

И еще будут обвинять Коммуну, что y нее, мол, не хватает духа! Наши делегаты действительно не знают ни минуты передышки. Вот, скажем, как-то их собралось так мало, что не с кем было открывать заседание, тогда присутствующие подписали соответствующий протокол об отсутствии кворума и услали секретарей и стенографов; правда, было это в воскресенье.

Помешала Марта; она никак в толк не возьмет, как это я могу что-то там строчить в такой день. Пробежала глазами вышеприведенные . строки, потом потребовала, чтобы я порвал записи: все это чистая правда, но, если мои писания попадут на глаза людей, не переживших то, что пережили мы, что могут они подумать о Коммуне? Только плохоe. A если взвесить все, Коммуна -- это вовее не так плохо. Я уже готовился было защищать свою писанину любой ценой, хотя бы ценой дискуссии о революционных аспектах истины, как вдруг Марта испарилась, это ee кликнул с улицы Торопыга...

С мого самого дня мревога Maрмы передалась мне -- я сразу же смал перечимывамь свои. записu -- и никогда не yмихала, оно, в каждой cмрочке чувсмвуемся.

Всю ночь командиры легионов сновали по округам. Вчерa в полдень семь тысяч плохо одетых, плохо вооруженных, падавших от усталости людей топтались на месте между окутанными траурным крепом статуями французских городов. Появился Россель, потом повернул в министерство, где подал прошение об отставке.

"Чувсмвую, что неспособен несми далыие ответственность, лежащую на командующем в условиях, когда все обо всем дискумируюм и никмо никому не повинуемся... A мем временем враг раз за разом ведем дерзкие и рискованные амаки на форм Исси, и я сумел бы проучимь версальцев, если бы мог paсполагамь хомя бы даже небольшими боеспособными соединениями... Мой предшесмвенник совершил ошибку, пымаясь боромъся в эмой нелепой симуации... Ухожу в oмсмавку и имею чесмъ npoсимъ вас предосмавимь мне одиночную камеру в мюръме Мазас".

– - Я тогда там был,-- рассказывает толстяк сержант.-- "Счет не сходится!" -- вот что он сказал. A ведь под ружьем было семьтысяч человек! Ho инас понять нужно,-- добавляет раесказчик.-- Мы-то не знали, зачем нас этот самый Россель собирает, то ли на Версаль поведет, то ли на Ратушу. Поэтому многие парни вообще не пожелали явиться на площадь Согласия. Не доверялн. И даже те, кто пришел на площадь, ни за что бы с Росселем не согласились, если бы он решил ударить по Коммуне.

Ораторa не одобряют многие товарищи и в штатском и в военном. Это в основном рабочие судостроительных мастерских Гуэна, авеню Клиши, 120, выпускавших канонерские лодки, и один из них похвалялся, что именно эти канонерки участвовали во взятии Бомарзунда, бомбардировали Одессу, атаковали Николаев и Севастополь. О чем спорят, понять уже трудно, y кого голос громче, тот и перекричит остальных.

– - Мы-то небось не ждали Коммуны и без нее социальными вопросами занимались,-- надрывается какой-то белоголовый исполин.-- Еще с августа 1840 года создали "Предусмотрительную пчелу"! (Общесмво, число членов коего не должно было превышамь двухсом человек, поровну делило между учасмниками проценмы с капимала, вложенного в сберегамельную кассу или же в государсмвенные бумаги.)

– - Hy, уж это для дурачков,-- мягко замечает Кош.

– - У вас еще "Благотворительное общество Девы Марии" было,-- добавляет Предок.