Пупсик
Шрифт:
«Сочувствую. Не сердись на Шесту. Откуда ей было знать, что красный у тебя ассоциируется с кровью?»
Я подошел к кровати, потрогал ее рукой, проверяя жесткость. Неплохо. Будет удобно. Уселся, смяв покрывало. Стоять мне сегодня надоело. Да и сидеть особого желания я не испытывал. Усмехнулся, заметив рядом с кроватью похожие на две землянички тапочки. Зевнул.
«Вот, что, колдун, – сказал я. – Я озвучу тебе два варианта того, что может произойти в этой комнате. Первый, и самый вероятный, – я сейчас лягу и усну. Плевать я хотел на всю эту романтику в красных тонах. Устал. Глаза закрываются. Лишит тебя великая герцогиня невинности, как одну из тех женщин при отработке налога. Так и случится – тело принца отреагирует на женские ласки должным образом. А я нет – разбудить меня у герцогини не получится. Тебе придется за всем этим наблюдать. Это будет грустно и скучно».
Я плюхнулся спиной на кровать. Провел ладонями по бархатистой поверхности покрывала. Прикрыл глаза.
«А вот другой вариант: можешь влить в наше тело парочку бодрящих заклинаний. Как тогда, во время работы в кафе. Я знаю, что крыс ты поблизости не видишь. Но иначе никак. Только расщедрившись на заклинания, ты насладишься премьерой увлекательной пьесы для взрослых, которую сыграют для тебя два замечательных и умелых актера. Думаю, мы с герцогиней оправдаем твои ожидания. При необходимости, я подскажу ей, как и что правильно делать. Получишь массу положительных эмоций и великолепных ощущений, не сомневайся».
Снова громко зевнул, широко раскрыв рот и не удосужившись прикрыть его ладонью.
«Да, – сказал я, – это шантаж, колдун. Подумай над моими словами».
***
Споры о том, стоит ли сейчас расходовать нашу магическую энергию, не позволили мне уснуть. Я с закрытыми глазами лежал на кровати, вяло переругивался с колдуном: боролся с дремотой и помогал Ордошу успокоиться.
Я впервые чувствовал, что колдун волнуется. И прекрасно понимал, почему он это делает. Ну, еще бы! Я сам испытывал подобное волнение… лет сто назад.
Ордош, наверняка, не раз представлял, что будет, когда он окажется в постели с женщиной. Не знаю, что именно рисовало ему воображение. Но верю: получать первый опыт в столь почтенном возрасте так же волнительно, как и в молодости.
Нормальный мужчина, какие бы тараканы ни обитали в его голове – хоть высокоморальные заблуждения, хоть гипертрофированное чувство долга и мнимая порядочность, – с момента полового созревания всегда думает о женщинах. Бывают, конечно, исключения. Но это точно не относится к Ордошу.
И вот долгожданный момент близок. Мы почти в постели, а женщина вот-вот войдет в эту комнату. Причем, намерения, с которыми она пригласила нас сюда, вряд ли можно трактовать двояко. Провести пару часов, просто обсуждая с ней поэзию и разглядывая полотна художников, вряд ли получится.
Думаю, колдун рад, что телом управляю я, и у него не будет возможности оконфузиться. В отличие от меня, в объятьях женщины он не сможет думать о рыбалке. Уверен, Ордош меньше мандражировал бы поднимая армию мертвецов или сойдясь с противником в магической дуэли.
«Кто-то идет», – сообщил колдун.
По телу пробежалась долгожданная волна прохлады – Ордош расщедрился на малое заклинание бодрости.
Я резво вскочил с кровати и замер, сцепив в замок руки, скромно опустив глаза.
Великая герцогиня ворвалась в комнату, точно маленький ураган – бодрая, веселая. По ее движениям, внешности не скажешь, что ночью женщина не смыкала глаз.
– Малыш! Как хорошо, что ты пришел! Прости, что задержалась. Читала свежие доклады о передвижении войск Империи.
«Как будто у малыша был выбор, – пробубнил Ордош. – Еще бы армию за нами отправила».
«Расслабься, колдун. И занимай место в партере».
Волчица замерла в шаге от меня. Заглядывала мне в лицо, силясь понять, какое у меня настроение. Улыбалась.
К благоуханию лаванды добавился цветочный аромат волос герцогини и спиртной запашок.
Волчица сменила ту одежду, в которой я видел ее несколько часов назад в клубе. Но не на домашнюю, а на очередной аналог военной формы.
Я уже теряюсь, пытаясь понять, что в этом мире должны носить только военные, а что годится для повседневного ношения штатским. Женщины предпочитали ходить в штанах и не желали одевать платья. Женщин в платье я здесь еще не встречал. Хотя… припоминаю, что видел на паре картинок похожую на сарафан одежду.
Герцогиня не стала сразу распускать руки, как в клубе. Ограничилась пока тем, что погладила меня по плечу – нежно, как маленького ребенка. Решила сперва проявить заботу?
Что ж, вариант с «заботливой тетей» меня тоже устраивал.
– Рад снова видеть вас, госпожа, – сказал я.
«Ты сама скромность, – сказал Ордош. – А как же вековой опыт и уверенность в себе?»
«Сегодня будет другой вариант: «Добрая взрослая партнерша помогает расслабиться и получить удовольствие наивному юноше. И делится с ним опытом». Вот, как я представляю себе сегодняшнюю игру. Агрессивные варианты оставим на другой раз. Хотя, если ты настаиваешь…».
«Не настаиваю».
«Тогда ладно».
– А почему так тихо говоришь? – спросила Шеста. – Я тебя чем-то испугала?
– Нет, госпожа. Я… впервые в вашем дворце. Здесь так… красиво. И еще я… устал.
– Бедный малыш! – сказала герцогиня. – Тебе обязательно нужно отдохнуть! И помыться. Снимай с себя эту грязную одежду. У меня здесь чудесная ванна. Я сама потру тебя мочалкой.
Волчица попыталась снять с меня рубашку. Но я не позволил. Попятился к кровати.
«Руки-то почему не нагрела? – возмутился я. – Как она собирается ласкать пугливого юношу такими ледяными пальцами?»
«Хочешь, я их ей… подожгу?» – спросил Ордош. Глупые шутки выдавали его волнение.
«Не переживай, колдун. Если она не справится с моим совращением сама, я ей подыграю».
– Куда же ты убегаешь? – промурлыкала Шеста.
Она вновь приблизилась, отрезая мне пути к отступлению. Я сознательно остановился так, чтобы меня несложно было одним толчком опрокинуть на кровать.
– Я совсем не страшная. Все будет хорошо, малыш. Тебе понравится. Сорока говорила, что ты умный мальчик. Собираешься учиться в Академии. Забавно будет видеть среди студенток мужчину.