Чтение онлайн

Точнее говоря — вообще не звонили.

А когда его собеседница назвала себя, Таратайкин едва не выскочил из кресла.

Это была та самая красавица, о встрече с которой он часто мечтал в свободное от основных размышлений время. Таратайкин был приятно удивлен, а Лиза разговаривала с ним так, что никаких сомнений в грядущем успехе у Таратайкина не осталось. Они договорились встретиться через час, и теперь Таратайкин сидел за ресторанным столиком, заставленным дорогой снедью и экзотическими напитками, и нетерпеливо поглядывал на часы.

Наконец массивная дверь отворилась, и в зал ресторана вошла Лиза. Таратайкин тут же поднялся из-за стола и поспешил ей навстречу.

— Здравствуйте, милая Лиза! — сказал он, продолжая удивляться самому себе, — никогда прежде ему не приходилось произносить этих слов.

— Здравствуйте, Кирилл Сергеевич, — ответила Лиза и сладко улыбнулась.

Таратайкин склонился к ее правой руке и прикоснулся губами к гладкой коже. При этом он обратил внимание на дорогой и, судя по всему, старинный перстень с большим темным камнем, красовавшийся на среднем пальце. Помимо воли Таратайкин моментально оценил этот перстень, и получилось несколько тысяч долларов. Одновременно в его голове пронеслась мысль о том, что если Лиза такая забывчивая, то может оставить у него и перстень… Однако эти размышления возникли машинально и тут же унеслись.

Выпрямившись, Таратайкин взял Лизу под руку и, подведя к столу, усадил в бархатное кресло. Расположившись напротив нее, он положил руки перед собой и сказал:

— Ваш звонок был для меня полной неожиданностью. Я уже почти потерял надежду, но… Но судьба смилостивилась надо мной.

Таратайкин говорил и только диву давался, какие странные и непривычные слова вылетают у него изо рта.

— Ах, перестаньте, Кирилл Сергеевич, — Лиза улыбнулась, — я позвонила бы вам раньше, но у меня были дела. Вы можете поверить в то, что у женщины могут быть дела?

— Конечно! — с готовностью согласился Таратайкин.

— Вот и хорошо, — кивнула Лиза.

Осмотрев стол, она снова улыбнулась и сказала:

— Вы хорошо подготовились к встрече со мной. Очко в вашу пользу.

— Благодарю вас, — Таратайкин наклонил голову. — Если бы я не подготовился, то перестал бы уважать себя.

Конечно, Таратайкин подготовился.

А чтобы в решительный момент не ударить в грязь лицом, он всегда имел при себе стеклянную трубочку с маленькими розовыми таблетками. Он презирал всякую разрекламированную дешевую дрянь вроде «Виагры» и предпочитал использовать разработанное в кремлевских лабораториях средство с откровенным названием «Стояк».

— Ну, тогда налейте мне шампанского, — разрешила Лиза.

— Сию минуту, — ответил Таратайкин.

Достав из тяжелого мельхиорового ведерка со льдом бутылку шампанского, Таратайкин аккуратно снял с нее проволочную узду и осторожно вытащил пробку.

— Ах, как ловко вы это делаете! — восхитилась Лиза.

Таратайкин самодовольно ухмыльнулся и наполнил бокалы.

Лиза посмотрела мимо его плеча и спросила:

— А вы случайно не знаете, кто написал вон ту картину?

И указала пальцем за спину Таратайкина.

Он поставил бутылку на стол и оглянулся.

В этот момент Лиза протянула руку к его бокалу, и в пенящееся шампанское упал серебристый шарик. Он растворился прежде, чем достиг дна, и Лиза удовлетворенно кивнула.

Таратайкин в это время разглядывал висевшую на стене мазню неизвестного художника, которая изображала гордого черкеса на лошади, вставшей на дыбы. Все это вместе сильно напоминало «Медного всадника», но горы на заднем плане создавали определенный колорит, и мелочами вроде самурайского меча в руке черкеса можно было пренебречь.

Повернувшись к Лизе, Таратайкин пожал плечами и сказал:

— Нет, пожалуй, я не знаю автора.

— А мне кажется, — Лиза профессионально прищурилась на картину, — что это копия с малоизвестной картины Лермонтова «Утро в горах».

— А разве Лермонтов писал картины? — удивился Таратайкин.

— Конечно, писал, — уверенно ответила Лиза, — только об этой стороне его творчества мало известно. Однако…

Она взяла бокал.

— Однако я хочу выпить за нашу встречу, — сказала она.

Таратайкин тут же забыл о малоизвестной картине Лермонтова и, подняв бокал, произнес:

— Признаюсь вам, Лиза, в моей жизни так мало радостей… Но ваш звонок вдохнул в меня жизнь, и я снова чувствую себя молодым и полным сил.

— Ну, что вы такое говорите, — запротестовала Лиза, — кто же скажет, что вы не молоды? Вы зрелы, а это лучше любой молодости, поверьте мне. А насчет сил… — она двусмысленно улыбнулась, — насчет сил, как мне кажется, вы просто прибедняетесь.

Она подняла бокал:

— За нашу встречу. Я надеюсь, вы не разочаруете меня.

— Можете быть уверены! — с горячностью произнес Таратайкин. — Вы меня еще не знаете.

— Но я надеюсь, что скоро узнаю, — Лиза склонила голову набок и ласково посмотрела на Таратайкина.

От этих слов дыхание у него сперло, и, подняв бокал, Таратайкин сказал:

— За вас.

Лиза кивнула, и они выпили шампанское.

Поставив бокал на стол, Таратайкин несколько секунд боролся с газами, потом посмотрел на Лизу и сказал:

— Простите… Итак, чего вы желаете?

Он обвел рукой стол.

Лиза проследила за его жестом и ответила:

— Ну, для начала хотя бы вот это. Кстати, а что это такое?

— Это? — Таратайкин посмотрел на указанное Лизой блюдо. — А, это… Это, если я не ошибаюсь, лобстер в кляре. Очень рекомендую.

— Ну, тогда положите мне кусочек.

Следующие двадцать минут, наполненные гастрономическими репликами и взаимной застольной любезностью, пролетели незаметно, и Лиза, улучив момент, украдкой посмотрела на часы. Средство, брошенное в бокал Таратайкина, уже должно было начать действовать, и она решила провести небольшой эксперимент.