Пуля для императора
Шрифт:
– Гляди сам, хлопчик, – бывший конвоец сунул руку в карман шаровар и извлёк маленькую складную подзорную трубу морского образца.
Я прильнул правым глазом к окулярам.
– Трактир. Свет в двух окнах.
– Левее повороти.
– Лошади, осёдланные, много. Вы правы, но… – Я покрутил трубу, увеличивая резкость. – Там два человека в чёрном.
– Старые знакомцы?
– Похоже. Китайский разрез глаз на таком расстоянии не разглядеть, но по выправке и общему ощущению – те же самые наёмники.
– Сколько их?
– Не знаю. У коновязи двое. Винтовок не видно, возможно, они вооружены пистолетами.
– Думаю, и в самом трактире их человек пятнадцать-двадцать. Иначе бы смысл стока лошадок гонять?
– Согласен, – признал я, хмуря брови. – Ну так что, идём вдвоём?
– Дивлюсь я на тебя, твоё ж ты благородие, – нагло усмехнулся Матвей, скаля зубы. – Ты ж по закону должен к поезду императорскому скакать, охрану государеву о засаде предупредить, а сам мне такое дело разбойное предлагаешь. Что теперь-то не так? Чё у тебя в душе поменялось, а?
– Я вам сейчас в морду дам, – без раздумий предупредил я. – Мой отец был Цепным Псом империи, он отдал жизнь за эту страну. И если вы до сих пор считаете меня неженкой, аристократом или вообще, прости Господи, англичанином, то…
– Вприсядку пойдём, – абсолютно не слушая меня, продолжил старый казак. – Покуда кусты прикрывают да и вражины в нашу сторону не смотрят. А вот через дорогу ползти придётся, как пластунам. Сумеешь ли?
– Матвей, я моложе вас, здоровее и всю сознательную жизнь занимался спортом!
– Ой-ой-ой, напугал-то как… Добро, хлопчик. Дуй за мной, да не шуми слишком уж…
Я скрипнул зубами, но сжал все свои обиды в кулак, потом сочтёмся. Бывший конвоец забрал себе подзорную трубу, ещё раз вгляделся вдаль и сообщил:
– Ага, они, стало быть, часовых выставили и одного дозорного на крыше. Издалека царский конвой углядят и подготовиться успеют. Всё. Пора. С Аннушкой прощаться будешь?
– Зачем? Я намерен вернуться.
– Энто правильно, – уважительно прогудел беспардонный денщик моего отца и, более не говоря ни слова, нырнул в кусты.
Мне не оставалось ничего, кроме как молча последовать его примеру.
Дальнейшие полчаса (час?) показались мне пыткой. Да-да, и физической, и моральной. Во-первых, мы короткими перебежками гоняли по ломаной линии от одних зарослей к другим, падали носом в траву, вновь вставали, шли гусиным шагом, куда-то ползли, раздирая до крови запястья, локти и колени.
По крайней мере, мне было больно! И я не стыжусь в этом признаться, уж тем более молчу, что отбитое кастетом плечо дико ныло. Представляю, какая гематома там будет к вечеру. По идее, нужна бы тугая повязка, лёд и не беспокоить, но где уж…
– Не шуми, – тихо прикрикнул Матвей. – Давай первым!
По его приказу пришлось не обходить, а переползать вброд большущую лужу на дороге. Представляете?
– Я… (хлюп-хлюп), его точно… (хлюп) убью-ю!
Старого казака все эти «мелочи», казалось, и вовсе не волновали.
Он полз, как ползут змеи, – легко и без малейшего напряжения, словно намеревался пересечь две или три версты. Да чёрт побери, он мог… как это… по-пластунски (незнакомое слово) ползти хоть весь день! Вокруг него не колыхалась трава, под ним не хлюпала вода, он даже грязью не перемазался!
Я был весь грязным, как норфолкская свинья, а он – нет! Как это происходит, понятия не имею, как… Но обидно ведь!
– А ты ничего, не заскулил, – удовлетворённо хмыкнул Матвей, когда мы наконец упали почти у ног вражеских лошадей.
Хорошо ещё, хоть кони были не слишком нервными и никто не пытался врезать нам копытом по рёбрам. Ответить я не мог, во-первых, потому что едва дышал от усталости, а во-вторых, был зол на него невероятно! Вот нам точно так уж было надо сюда лезть, вместо того чтобы просто поехать и предупредить охрану царского поезда?!
Хм, кажется, немного ранее я сам предложил обратное. Или, по крайней мере, с этим согласился. Не помню уже, кажется, да…
– Часовые вон там, слева, двое, – едва слышно прошептал Матвей. – Да ещё на крыше один и справа четверо. Энти мои.
– А почему это вам четверо, а мне двое?
– Так ты ж, небось по-благородному, боксировать будешь. А я по-простому пришибу по башке, да и всех делов-то…
– Я тоже могу пришибить.
– Не зли меня, твоё благородие.
Я подумал и решил не злить. Хочет четверых противников, плюс одного на крыше, пусть получает, мне же лучше. Кивнув друг другу, мы раскатились в разные стороны, и буквально через пару минут я встал лицом к лицу перед двумя изумлёнными китайцами.
Те же самые! Один в один! Словно бы их как-то дублировали или все они были рождены от одной «мамы-чины». Не знаю, как они вообще друг дружку различают, но правого я уложил прямым в челюсть, а его брат-близнец попытался ответно ударить меня ногой в грудь. Попасть попал, не спорю. Но слабенько, меня даже не пошатнуло.
Сделав обманный финт справа, я левым хуком отправил его в долгий сон о Поднебесной и обернулся в поисках Матвея. Тишина.
Заглянув за угол дома, я лишь успел заметить, как чьи-то ноги в узких штиблетах исчезают в кустах за коновязью. Мгновением позже раздался тихий свист, короткий вскрик, и тело пятого китайского наёмника скатилось с крыши, глухо рухнув наземь в нескольких шагах от меня. В горле несчастного почти по рукоять торчал короткий охотничий нож немецкого образца.
Ладно, будем считать, что с первой задачей мы справились. Теперь надо как-то войти в дом. Вопрос, кстати, не самый простой.
Часовых мы убрали, но двери в небольшой двухэтажный трактир были закрыты. Одна, как я понимаю, вела в пристройку, вторая – явно парадный вход. Не думаю, что те, кто сейчас внутри, забыли запереться. Не такие же они идиоты…
То есть брать данное заведение нам придётся штурмом, на манер моряков дальнего плавания, выпущенных на берег в порту Бристоля, не вовремя закрытый паб.