Пуля для депутата
Шрифт:
«Хотя почему? — подумал Сан Саныч, наконец найдя в себе силы выключить магнитофон. — Хотели бы уничтожить, не стали бы мне демонстрировать. Сразу бы показали кому надо… Нет, предупреждают просто, чтобы не дергался… Предупреждают… Сволочи… Ну ладно… С Комаровым мы поговорим. А там видно будет. Может быть, ничего страшного и не произойдет. Надо только выполнить его условия. А условия-то, в общем, не такие уж напряженные. Тем более — администрация президента в курсе. Нужно просто играть по их правилам, делать, что скажут…»
Кульков почесал затылок.
«А, в принципе, можно сказать, ничего страшного и не произошло… Никто ничего не видел… Если буду нормально все делать, и не увидит… А тут — такие люди, такая крыша… Глядишь, и деньги пойдут настоящие. Не эти гроши вонючие, а реальные бабки… Ладно!»
Кульков подошел к переговорнику, нажал кнопку и твердо сказал:
— Лена! Сегодня приема не будет. Я плохо себя чувствую… Нет-нет, не беспокойся, я выйду через свой выход… Да, и машину сам вызову. Скажи всем, что перепишешь их на завтра.
Сан Саныч отключил связь, налил себе полстакана водки и снова включил видеомагнитофон.
Подземные люди
На этот раз «избушка» Гинденблата уже не показалась Карпову такой убогой, как во время первого визита к Захару Яковлевичу.
Максимов пихнул дверь и без стука вошел внутрь, приглашающе махнув рукой Карпову, чтобы тот следовал за ним.
Хозяина они увидели таким же, как накануне: Захар Яковлевич, в своем затрепанном рабочем костюме снова возился у верстака, с остервенением скрежеща напильником по какой-то железяке.
— А, пришли? — Голос его звучал равнодушно. — Ну чего?
Максимов покосился на своего товарища. Карпов пожал плечами.
— Ну выкладывай, выкладывай! — Николай Николаевич толкнул плечом своего непонятливого друга. Карпов сообразил, что здесь принято, видимо, сначала выставлять магарыч, а потом уже начинать работу.
Захар Яковлевич окинул взглядом «приношения»: четыре бутылки «Абсолюта», пакет с фруктами, упаковку баночного пива, еще один целлофановый мешок, из которого торчала палка сырокопченой колбасы и блок «Мальборо» — хмыкнул и положил напильник.
— Пошли.
В соседней жилой комнате (которую, как казалось Анатолию, он помнил хорошо, а на деле оказалось — не очень) сидели трое поджидавших их друзей Гинденблата.
— Шурик, — представился тот, что расположился на полу по-турецки, ближе всех к двери. Протягивая руку, он не встал с пола, но габариты Шурика оказались таковыми, что рука, напоминавшая больше стрелу башенного крана, будучи вытянутой, пришлась как раз на уровень кадыка Максимова.
— Ты чего на полу расселся? — хмуро пробурчал хозяин. — Места, что ли, мало?
— Максимов… — Николай Николаевич пожал руку Шурика, при этом его совсем не маленькая кисть совершенно исчезла в ковше Шуриковых пальцев.
— Это — Боец, — проворчал Гинденблат, кивнув на совсем юного паренька, возившегося с компьютером. — А это — Лопата.
Лопата сопел на оттоманке: полулежа, он перелистывал журнал «Плейбой» и искоса посматривал на вошедших.
— Максимов… Карпов. — Хозяин повернулся к гостям, и каждый из них, услышав свою фамилию, слегка наклонил голову.
— А по именам — как? Или так и будем, как шпионы? — спросил Боец.
— Коля и Толя, — ответил Карпов в тон молодому Бойцу.
— В общем, так, парни… — Гинденблат встал посреди комнаты. — Надо людям помочь.
— За помощь нынче деньги платят, — просипел Лопата.
— Деньги есть, — сказал Максимов.
— Ну, «есть» — это понятие растяжимое…
— А что за дело-то? — проявил интерес Шурик. Он по-прежнему сидел на полу, игнорируя замечание хозяина.
— Дело плевое, — проскрипел из кухни Гинденблат. Там шумела вода и что-то шкворчало на сковородке. — Надо просто мэрию штурмом взять. И Смольный заодно. Про Большой Дом я не говорю — это такие пустяки, что для вас, думаю, трудностей не составят. Это, типа, премия будет клиенту. Да? Бонус…
— Политика, что ли?.. — Боец отвернулся от компьютера и смотрел теперь на Шурика, который глубоко дышал, поднимая над головой руки, сцепленные в кистях.
Карпов насторожился.
— Класс! — вдруг улыбнулся Боец. — Класс! Я всегда хотел в политику пойти. Все как-то не выходило…
Гинденблат появился в комнате с огромной сковородкой в руке. На сковороде шипели малиново-черные охотничьи колбаски, стреляя во все стороны крохотными капельками расплавленного жира.
— Давайте-ка, ребята, за столом поговорим.
Лопата вскочил с дивана гораздо проворнее, чем можно было предположить, глядя на его неспортивную с виду фигуру, и метнулся к стене.
Карпов понял, что помимо многочисленных картинок на стенах, стоек с компакт-дисками, фотографий и светильников он со вчерашнего дня не запомнил особенный странный откидной стол: отшлифованная доска, держащаяся на шарнире, ввинченном в стену в метре от пола, торчала вертикально вверх. Лопата отщелкнул зажимы и опустил доску, превратившуюся в широкий и длинный стол, за которым вся компания вполне могла бы уместиться… Что, в общем-то, и произошло.
Не ожидая на этот раз команды Николая Николаевича, Карпов выгрузил на стол все содержимое своих пакетов и сумок, понимая, что его опасения насчет излишнего количества водки оказались напрасными. Мужчины за этим столом собрались, что называется, «правильные». У Карпова сразу возникло такое ощущение, что ему придется «бежать» еще.
Пока Гинденблат разливал водку, над столом царило молчание. Потом встал Шурик с наполненным стаканом — небольшим, но все-таки более внушительным, нежели стандартные рюмки — и сказал, обращаясь к Максимову и Карпову: