Чтение онлайн

Мы одновременно бросились к нему, Куцко прижал к его лицу кислородную маску, а я пытался обнаружить признаки серьезного заболевания.

Всё начиналось очень плохо.

— Со мной … всё… в порядке, — через две минуты на чистом кислороде Эдамс был в состоянии произнести эти слова. — Только… дайте мне чуть… отдышаться, хорошо?

Куцко повернулся ко мне.

— Как он?

Я вздохнул.

— Конечно, его жизни опасность не грозит, не думаю, чтобы это было что-нибудь серьёзное, — заключил я. Дело в том, что в медицине у меня кое-какие познания всё же были.

До правления Аарона Валаама Дар Мопина и той паранойи, которая охватила всё наше общество, Смотрителей часто приглашали в различные лечебные учреждения для оказания помощи врачам и наблюдения за больными. Мне тоже пришлось в этом участвовать, причем довольно часто, и я приобрел кое-какие навыки эскулапа.

— Сердцебиение постепенно приходит в норму, и кровяное давление нормальное. Что до функций головного мозга… — Я посмотрел в глаза Эдамсу. — Зрачки реагируют на свет нормально и… я не вижу никаких признаков испытываемой им боли.

— Нет, нет, у меня ничего не болит, — подтвердил Эдамс, все еще задыхаясь. — Просто мне надо чуть-чуть передохнуть.

Мы с Куцко переглянулись… я знал, что он думал в этот момент.

— Мы можем проделать остаток пути поэтапно, — со всей возможной непреклонностью заявил я. — Нам осталось всего пятнадцать минут пути до пришельцев. А теперь мы можем дать ему отдохнуть и затем продолжим.

— А как же твои переговоры с захватчиками? — не соглашался он. — Они тоже будут происходить пятиминутными кусками?

— Если в этом возникнет необходимость, то — да, — ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Всякая ложь в данной ситуации была бы излишней, да и гремучники, скорее всего, не подслушивали нас… но теперь, когда оставалось еще так много неясностей, я предпочел всё же побыть излишне осторожным.

Как же быстро я обучился, причем овладел в совершенстве этим хитрым искусством вранья.

Есть пути, которые могут показаться прямыми и честными, но ведут они к смерти…

— Кроме того, — добавил я, — существует необходимость разбить наши беседы с пришельцами на небольшие отрезки. Они ведь промчатся мимо нас на двенадцати процентах от световой, ты что, забыл об этом?

Он поморщился, но в этот момент, по крайней мере, хоть постарался мне поверить.

— Хорошо, — наконец, произнес он. — Мы дадим ему время. Может быть, предложить ему этой знаменитой микстурки доктора Айзенштадта. Посмотришь, как быстро он очухается.

Я невольно взглянул на Эдамса. Если он и сумел заметить что-то невысказанное Куцко, некое «а если нет», то виду не подал.

— Согласен, — кивнул я. В очередной раз у меня свело живот. «А если нет… », то кто-нибудь из нас — либо я, либо Куцко не вернётся на Солитэр.

Нам пришлось прождать чуть больше часа… время, которое навсегда запечатлелось в моей памяти.

И не потому, что тогда произошло что-то особенное. Наоборот, наиболее яркой отличительной чертой этого промежутка времени была скука, причем смертная. Погруженный в свои мысли и страхи перед тем, что нам предстояло, никто из нас не имел охоты разговаривать друг с другом, и поскольку всё оборудование для связи уже было готово, делать нам было совершенно нечего. Я уже не помню, сколько тысяч раз я подплывал к замершим в том же положении индикаторам или сколько миллионов минут провел перед экраном панорамного обзора, разглядывая звезды и до боли в глазах вглядываясь в тот несчастный астероид, болтавшийся у нас на привязи.

Но моим главным занятием было перебороть чудовищный ужас, сковывавший меня.

Не страх! Его я предвидел, к нему подготовился. Но по мере истечения минут, мысли мои менялись и по своему составу, и по направлению и в конце концов сосредоточились на страшной картине внезапного нападения на нас чужих кораблей. И не помогало никакое напоминание о том, что эти корабли в двух годах пути, если судить по их скорости в нормальном пространстве — мое чутьё уже готово было подсказать мне, что до нас им оставалось лететь пятнадцать минут. Страх был совершенно иррациональным, и, несмотря на то, что я постоянно внушал себе, что не может быть никаких оснований для него, это мало что меняло, разве что усугубляло мой стыд демонстрировать свои переживания другим. И не один раз я говорил себе, что причиной этого состояния вполне могут быть и сами гремучники, ведь это именно они создавали у меня плохое настроение в камере Службы безопасности.

Но на этот раз не помогал и этот довод. Таким образом, в течение приблизительно одного часа я был вынужден страдать — в тоске, одиночестве и стыде. Это походило на пребывание в преддверии ада… но дальше этого преддверия мне уж никак не хотелось заходить. Мое состояние и определило в конечном итоге и моё спешное решение продолжить полет, когда Эдамс заявил, что он пришел в норму. Не впервые мне пришла в голову мысль, что ход вещей мог бы быть, возможно, иным, прояви я большую осмотрительность.

— Через три минуты вы… достигните захватчиков, — прошептал гремучник губами Эдамса. — Какие будут от вас указания?

У меня в горле все пересохло. Несмотря на все превратности судьбы и всякого рода противодействия, мы были у цели. И теперь все зависело лишь от меня…

— Остановите нас здесь, — распорядился я, — как можно ближе от предполагаемой траектории полета ведущего корабля. Если сможете аккуратно подвести нас к этому месту, то все будет в порядке.

— Смогу, — прошипел гремучник, и у меня возникло явственное ощущение того, что я невольно задел его самолюбие. Я от души надеялся, что именно так всё и было — что же, тем: лучше для меня, тем аккуратнее он выполнит то, что ему сказано. Не дыша, я во все глаза глядел на то, как руки Эдамса провели небольшую коррекцию курса корабля, затем снова щелкнули переключатели, исчезла гравитация, и снова экран панорамного обзора заполнили звезды.

Мы прибыли на место.

— Отлично, — сказал я, и голос мой при этом не дрожал. — Теперь. Обрати на это самое серьёзное внимание, гремучник, потому что эта часть — решающая. — Я поднялся, проплыл над Эдамсом и показал на одно хитроумное устройство. — Этот прибор служит для замера магнитного поля снаружи корабля, на борту которого мы сейчас находимся, — объяснил я. — Именно магнитные поля используются пришельцами для того, чтобы улавливать водород для своих двигателей, и магнитные поля могут вследствие их высокой мощности представлять опасность для нашего вида, то есть для людей. Ты понимаешь меня?