Чтение онлайн

В конце своего первого года обучения в Оксфорде Ив приехала домой на июль, август и сентябрь, и Джонатан с ней. Они были неразлучны. Но когда Ив вернулась в университет, Джонатан с ней не поехал. Он остался, чтобы побыть с дедом, который, как говорили тогда все, был при смерти. В те дни не существовало никаких аудиозаписей книг, и Джонатан каждый день по многу часов читал мистеру Тобайасу вслух.

Джонатану предстояло занять какую-то должность в Сити. Так говорила Ив. Лиза не знала, какую именно должность, и Шон мог только догадываться об этом.

— Возможно, в банке, — сказал он, — или на бирже.

— Что это такое?

— Ей-богу, не знаю. Вроде как что-то делать с акциями.

— Так или иначе, работать Джонатану не пришлось, потому что умер его отец и оставил ему все состояние, все свои деньги, а их было миллионы, — ну, миллион или два, и дом в Лондоне, и поместье в Озерном крае. Он должен был стать «важной шишкой», это называется «член в ассоциации» Ллойда, неизвестно, что это такое, но работой это не было. Кэролайн получила дом во Франции и какую-то там пожизненную ренту — очень большие деньги. Только никто ничего не знал.

— Как это: никто ничего не знал?

Никто в Шроуве не знал. Грейси и мистер Тобайас знали, конечно, что сэр Николас Элисон умер.

Грейси послала на похороны венок от имени мистера Тобайаса, но они думали, что вся собственность отошла к Кэролайн. Ив знала. Джонатан написал ей в Оксфорд и рассказал ей, но Ив не пришло в голову поделиться этой новостью с матерью, Ив не слишком интересовалась тем, кто получит деньги, Джонатан или Кэролайн, какая разница, кто именно.

Мистер Тобайас, должно быть, не сомневался, что все состояние перешло к Кэролайн. В конце концов, он предвидел, что так случится.

— Там было так много денег, понимаешь, Лиза, — говорила Ив. — Такие люди, как они, не знают, сколько у них денег. Люди вроде нас с тобой, мы всегда знаем счет деньгам, знаем, сколько их у нас, вплоть до последнего фунта или, может, до последних пятидесяти центов, но тобайасы и элисоны во всем мире, у которых два миллиона, или три, или что-то вроде этого, никогда точно не знают, сколько у них денег. Деньги находятся в разных местах, их становится больше, они накапливаются, и ты уже не в состоянии сосчитать, сколько их на самом деле.

Вокруг крутились деньги, много денег, их становилось все больше и больше, одни поступали отсюда, другие оттуда. Вероятно, мистер Тобайас даже не задумывался об этом, не волновался. Он был очень старым, и очень больным, и очень богатым, и ему было о чем подумать, кроме денег.

А потом случилось неожиданное. Ив проучилась в Оксфорде два года. Джонатан то проводил время с ней, то навещал своего дедушку. Мистеру Тобайасу было восемьдесят четыре, он очень ослаб и нуждался в постоянном внимании, но жизни его не угрожала опасность. Наступила осень. У Грейси, которая никогда ничем не болела, вдруг появились тревожные симптомы. Ей сделали анализы и сообщили, что у нее рак матки: Ее срочно положили в больницу, чтобы удалить матку.

Положение было безвыходным, пришлось обратиться к сиделкам, ночной и дневной. Джонатан не мог управиться с судном и влажным обтиранием. Сиделки находились там все время, было составлено расписание дежурств, их прихода и ухода. Джонатан сидел с дедом, писал письма Ив, стрелял фазанов. А что еще случилось, пока Грейси находилась в больнице, выяснилось лишь после смерти мистера Тобайаса.

Старик горько обиделся на то, что Грейси его оставила. Невозможно было втолковать ему, что у нее не было выбора. Положение было угрожающее. Вероятно, ей следовало постараться объяснить ему, что с ней происходило. Но она боялась. В первый раз она думала не о других, а о себе.

Что касается мистера Тобайаса, то он, похоже, отказывался признать, что кто-то, кроме него, может быть смертельно болен. Он разговаривал с ней тоном разочарованного отца, чья дочь подвела его, совершив поступок безнравственный или даже противозаконный. Он постоянно вспоминал «то время, когда ты бросила меня на произвол судьбы».

Грейси снова взвалила на свои плечи заботу о нем. Сиделки уехали. Джонатан отправился во Францию к своей матери. Грейси запретили подни мать тяжести в течение полугода, а мистер Тобайас, хоть был стар и тощ, весил немало. Когда ей оказывалось не по силам приподнять его в постели и устроить удобнее на подушках, он ворчал и бранил ее. Ив приехала домой на Рождество и возвратилась в Оксфорд в январе. Ожидалось, что она получит степень бакалавра с отличием первого класса.

— Что это такое? — спросил Шон.

— Самая высокая степень. Все равно что получить первый приз.

С наступлением весны мистер Тобайас не мог находиться больше дома, он был слишком болен. Его поместили в частную лечебницу, где он впал в кому, продержался еще несколько недель и умер в мае. Грейси по-своему жалела его, но он был настолько недобр к ней в эти последние месяцы, что ее привязанность к нему значительно уменьшилась. Она знала, что теперь Шроув принадлежит ей. Проснувшись наутро после смерти мистера Тобайаса, она выбежала из сторожки и, обхватив руками кирпичную кладку стены, произнесла:

— Теперь это мое, мое.

Но она решила, что следует позвонить нотариусу, чтобы узнать, когда по закону она может вступить во владение.

Нотариус сообщил ей, что его клиент оставил все свое состояние мистеру Джонатану Тобайасу Элисону, известному как Джонатан Тобайас. Ну, не совсем все. Ей оставлена сумма в тысячу фунтов.

— Он составил новое завещание, когда она была в больнице, — пояснила Лиза. — Он велел Джонатану послать за нотариусом, а свидетельницами выступили сиделки. В присутствии завещателя и двух свидетелей все было оформлено.

— Ты хочешь сказать, что Джонатан подстроил все это?

— Ив говорит, что нет. Она говорит, что Джонатан убеждал своего деда, что Шроув ему не нужен, у него есть то, что оставил ему отец. Но мистер Тобайас не понял или не захотел понять. Он заявил Джонатану, что не хочет оставлять поместье «женщине, которая его бросила».

— Что же сделала твоя бабушка?

— А что она могла сделать? Ив не возражала, — во всяком случае тогда. Для нее, в конце концов, ничего не изменилось, потому что они с Джонатаном собирались пожениться.