Чтение онлайн

И при этом мать любила мистера Тобайаса, а он любил ее. Мать рассказала ей все это однажды зимним вечером, когда в камине горело большое полено и Лиза держала на коленях куклу по имени Аннабел. Лиза заметила, что Аннабел часто наводит мать на мысли о мистере Тобайасе.

— Трудность в том, — сказала мать, — что мистер Тобайас непоседа и хочет увидеть мир, в то время как я собираюсь оставаться здесь до конца своей жизни и никогда не уезжать отсюда. — Последние слова Ив произнесла с особым ударением, глядя в глаза Лизы. — Потому что нигде в мире нет такого места. Это место больше всего похоже на рай, вот что это такое. Если ты нашла рай, зачем тебе стремиться увидеть что-то другое?

— А ты видела и остальной мир? — спросила Лиза, заботливо расчесывая волосы Аннабел.

— Видела вполне достаточно, — туманно ответила мать. — И людей насмотрелась. По большей части это плохие люди. Мир стал бы значительно лучше, если бы половина населения погибла в грандиозном землетрясении. Я побывала во многих местах. Могу сказать тебе, что в основном это ужасные места. Ты не представляешь, как они ужасны, и я рада, что ты этого не представляешь. Я хочу жить так, как живу сейчас. Однажды, когда ты вырастешь такой, как я хочу, ты сможешь уехать и посмотреть мир. Я гарантирую, что ты поспешишь обратно, сюда, благословляя судьбу за то, что можешь возвратиться в рай.

Все эти рассуждения были Лизе неинтересны, она не понимала, почему мать так говорит.

— Мистер Тобайас не думает, что другие места ужасны.

— Он поймет. Это только вопрос времени, вот увидишь. Когда он всласть напутешествуется по миру и насмотрится на всякие диковины, он вернется сюда. Просто у него на это уйдет больше времени, чем у меня.

— Почему?

— Возможно, потому, что я видела слишком много ужасного, больше, чем он, или потому, что я мудрее.

Весной того года к ним приехала погостить Хетер. Мать ничего не говорила об этом вплоть до кануна ее приезда, а затем сказала только:

— Следующую неделю ты будешь спать в моей комнате со мной, Лиза. Приезжает мисс Сойер и займет твою комнату.

Лиза знала, что значит «мисс Сойер», из писем, которые получала мать. Это было то же, что и Хетер.

— Ради бога, не называй меня так, дитя, — заявила Хетер через пять минут после своего появления у них. — Меня звать Хетер. Обращение «мисс Сойер» больше подходит для учительницы. Как зовут твою учительницу?

Лиза, которая почти ничего не поняла из сказанного Хетер, молча разглядывала подругу матери, худую длинную фигуру, ее маленькую головку и прилизанные рыжие волосы.

— Ну тогда преподавательницу? Я никак не услежу за всеми этими новыми наименованиями.

Мать сменила тему разговора. Она объяснила Лизе, что они с Хетер познакомились, когда учились в колледже, и Хетер знала мистера Тобайаса.

— Он все еще приезжает?

— Шроув его дом, Хетер. Ты, конечно, помнишь об этом?

Вот тогда впервые Хетер что-то зашептала матери, прикрыв рот рукой. Она мельком взглянула на Лизу, потом быстро отвернулась, прикрылась рукой и принялась шептать.

Шу-шу-шу — вот что доносилось до Лизы.

Поднявшись наверх и увидев свою комнату, Хетер сказала, что ей еще не приходилось жить в доме, где нет ванной. Она не знала, что еще существуют дома, где нет ванной. Но нет, она, конечно, не позволит матери носить ей наверх горячую воду, как мать предложила делать. Она будет мыться на кухне, как они, хоть это и ужасно неудобно.

Другим неудобством, по словам Хетер, было «отсутствие телевизора». Лиза не поняла и этих слов и не очень заинтересовалась ими. Погода была прекрасная, так что они часто совершали длительные прогулки, и Хетер прокатилась на поезде от Ринг-Велли. Ей пришлось ехать одной. Мать сказала, что она ездит слишком часто и ей не хочется кататься, так что Лиза тоже не поехала.

У них не было машины, чтобы совершать автомобильные прогулки, — Хетер приехала в такси с какой-то отдаленной станции, — не было проигрывателя, почти не было книг, вышедших после 1890 года, не было телефона, а ближайший ресторан находился на расстоянии восьми миль. В деревне, откуда приезжал мистер Фрост, было что-то вроде паба, как сказала мать, но они не могли пойти туда, потому что в пабах не любят детей и им не разрешается заходить туда.

— Шу-шу-шу, — шептала Хетер, прикрыв рот рукой.

— О, говори громко, Хетер, — сказала мать. — К чему такая таинственность?

Так что Хетер прекратила шептаться и вечером накануне отъезда смело сказала:

— Ты здесь сойдешь с ума, Ив.

— Наоборот — приду в себя, — возразила мать.

— О господи, это что, парадокс?

— Пусть так. Я хочу сказать, что стану здесь более нормальной. И, может быть, даже буду счастлива, Я обрету старомодные ценности и уберегу дочь от жутких перегрузок современного мира.

— Для меня все это звучит очень высокопарно и неестественно. В любом случае тебе это не удастся. Ее сверстники позаботятся об этом. Когда устанешь от жизни благородной дикарки, вспомни, что у меня всегда найдется пара свободных комнат.

Ив, должно быть, вспомнила эти слова, когда искала безопасное убежище для Лизы. Или же Хетер повторила это в письме, так как больше она не приезжала и Лиза видела ее всего один раз.

Мать предоставляла Лизе самой себя развлекать, пока чистила пылесосом ковры в спальне Шроува («Никогда не говори „пылесосила“, Лиззи»), и в это время Лиза рылась в библиотеке. Среди множества книг она отыскала сказки, и в этой книге была сказка о Синей бороде. Прочитав ее, Лиза начала отождествлять запертую комнату с Синей бородой и со страхом думала, не прячут ли в ней мертвых невест. Она думала, что старый мистер Тобайас вполне мог менять жен — старых убивать и оставлять их разлагающиеся трупы за запертой дверью.

Даже когда мать показала ей портрет старого мистера Тобайаса, большую картину, которая висела наверху в зале, человека с гордым выражением лица и седыми волосами, но без бороды, синей или какой-то другой, Лиза продолжала так думать. Она захотела узнать, что за вещь торчит из его рта, палочка с маленьким горшочком на конце. Мать сказала, что это приспособление, куда кладут измельченные листья, которые поджигают спичкой, и называется оно трубкой, но Лиза, помня, как мать относится ко лжи, в первый раз не поверила ей.