Птичий город за облаками
Шрифт:
Они проходят полицейский участок, департамент природопользования, агентство «Эдем-недвижимость». Лейкпортская публичная библиотека – двухэтажное викторианское здание, похожее на пряничный домик, – стоит на углу Лейк-стрит и Парк-стрит. Дом пожертвовали городу после Первой мировой войны. Трубы у него покосились, водосточные желоба просели, три из четырех окон на фасаде треснули и заклеены скотчем. На кустах можжевельника у входа и на ящике для возврата книг, разрисованном под сову, лежат снежные шапки.
Дети вприпрыжку несутся по дорожке, взлетают на крыльцо и «дают пять» детскому библиотекарю Шарифу, который вышел их встретить и помочь Зено подняться по ступеням. У Шарифа в ушах салатовые наушники-капельки, на волосатых руках налипли блестки. На футболке надпись: «Я ЛЮБЛЮ БОЛЬШИЕ КНИГИ И НЕ УМЕЮ ВРАТЬ».
Зено входит и протирает запотевшие очки. Стойка библиотекаря обклеена сердцами из цветной бумаги, над ней вышитая табличка в рамке гласит: «Здесь отвечают на вопросы».
На компьютерном столе на всех трех мониторах синхронно вращаются спирали скринсейверов. Между полкой с аудиокнижками и двумя облезлыми креслами в семигаллонный мусорный бак капает вода от протекающей батареи на втором этаже.
Кап. Кап. Кап.
Малыши бегут по лестнице в детский отдел, с их одежды во все стороны летит снег. На верхней площадке топот резко стихает. Шариф и Зено с улыбкой переглядываются.
– Вау! – слышен голос Оливии Отт.
– Офигеть, – отвечает ей голос Кристофера Ди.
Шариф под локоток ведет Зено наверх. Вход в отдел загораживает фанерная стена, выкрашенная золотой краской из баллончика, а посредине, над невысокой полукруглой дверцей, Зено написал:
, , ,
Пятиклассники толпятся перед фанерой, снег тает на их курточках и рюкзачках. Все смотрят на Зено, а Зено все не может отдышаться. Наконец он говорит:
– Все помнят, что тут сказано?
– Конечно! – отвечает Рейчел.
– А то! – подхватывает Кристофер.
Натали встает на цыпочки и ведет пальцем по каждому слову:
– «О чужестранец, кто бы ты ни был, открой, чтобы узнать то, чему ты удивишься».
– Умереть и не встать! – говорит Алекс (ослиную голову он теперь держит под мышкой). – Это мы такие типа войдем в книгу.
Шариф выключает на лестнице свет, и дети толпятся перед дверцей в свете красного указателя «ВЫХОД».
– Готово? – спрашивает Зено.
Из-за фанеры директор библиотеки, Марианна, отвечает:
– Готово!
Один за другим пятиклассники проходят через арку в детский отдел. Полки, столы и кресла-мешки сдвинуты к стенам, а их место заняли тридцать складных стульев. Над стульями с потолка свешиваются десятки картонных, усыпанных блестками облаков. Перед стульями – небольшая сцена, а за ней, на полотнище во всю дальнюю стену, Марианна нарисовала облачный город.
Повсюду теснятся золотые башни с сотнями крохотных окошек. Шпили увенчаны флажками. Над ними кружат плотные стаи птиц – маленькие серые овсянки и огромные серебристые орлы, птицы с длинными закрученными хвостами и с длинными кривыми клювами, птицы настоящие и фантастические. Марианна погасила верхние лампы, и в луче единственного прожектора для караоке облака искрятся, птицы переливаются, а башни как будто светятся изнутри.
– Это… – начинает Оливия.
– …вообще супер… – говорит Кристофер.
– Заоблачный Кукушгород, – шепчет Рейчел.
Натали ставит на пол колонку, Алекс запрыгивает на сцену, и Марианна кричит:
– Осторожнее, краска не досохла!
Зено садится на стул в первом ряду. Всякий раз, как он моргает, память проецирует на веки картинки: отец шлепается задом в сугроб, библиотекарша выдвигает каталожный ящик, в лагере военнопленных заключенный рисует в пыли греческие буквы.
Шариф ведет детей за кулисы. Там, за тремя книжными шкафами, он сложил костюмы и реквизит. Оливия натягивает латексную шапочку, которая будет изображать лысину, Кристофер вытаскивает на середину сцены коробку из-под микроволновки, раскрашенную под мраморный саркофаг, Алекс тянется к нарисованной башне, а Натали достает из рюкзачка ноутбук.
У Марианны звонит телефон.
– Пиццы готовы, – говорит она Зено в здоровое ухо. – Пойду заберу. Я одним пыхом.
Рейчел трогает Зено за плечо:
– Мистер Нинис? – Ее рыжие волосы заплетены в косички, на плечах блестят капли от растаявшего снега, глаза расширились и сияют. – Это всё вы сделали? Для нас?
В квартале от библиотеки, в «понтиаке-гранд-ам», на три дюйма засыпанном снегом, сероглазый семнадцатилетний подросток по имени Сеймур Штульман дремлет, держа на коленях рюкзак – очень большой темно-зеленый «Джанспорт». В рюкзаке две скороварки. Обе набиты кровельными гвоздями и подшипниками. В каждой – воспламенитель и по полкило взрывчатки, известной как «Композиция B». На крышках – по мобильному телефону, к ним изнутри тянутся проводки.
Во сне Сеймур идет через лес к белым палаткам, но при каждом его шаге тропа поворачивает, палатки удаляются, и он замирает в полной растерянности.
Он резко просыпается. Часы на приборной панели показывают 16:42. Сколько он проспал? Пятнадцать минут. Максимум двадцать. Глупо. Неосторожно. Сеймур просидел в машине больше четырех часов, ноги у него задубели. И еще очень хочется в туалет.
Он рукавом протирает запотевшее лобовое стекло. На минутку включает дворники, и они смахивают толстый слой снега. Перед библиотекой ни одной машины. На дорожке никого. На стоянке с западной стороны только один автомобиль – «субару» библиотекаря Марианны, засыпанный снегом.
16:43
«До конца дня выпадет шесть дюймов снега, – говорит радио. – За ночь – от двенадцати до четырнадцати».
Вдохнуть на четыре счета, задержать дыхание на четыре счета, выдохнуть на четыре счета. Вспомнить все, что знаешь. У сов три пары век. Глазное яблоко у них не круглое, а цилиндрическое. Совиный слух примерно в пятьдесят раз чувствительнее человеческого.
Всего-то и нужно, что выйти из машины, спрятать рюкзак в юго-восточном углу библиотеки, как можно ближе к агентству «Эдем-недвижимость», вернуться в машину, отъехать к северу, дождаться, когда в шесть библиотека закроется, набрать номер. Выждать пять гудков.