Чтение онлайн

Маклеода передернуло от прикосновения Типпота. Плюгавый, нечистоплотный переводчик с бегающими глазками вызывал в нем брезгливость. Однако Хеухеу в самом деле уже закончил речь и ласково смотрел на него.

Майор откашлялся, пригладил колючие усы и начал говорить. Назвав вождей ваикато верными друзьями британской королевы, он вспомнил недавний эпизод, когда Те Вероверо взял на себя защиту Окленда от полчищ нгапухов и тем самым позволил войскам губернатора Фицроя вернуть Англии поселок Корорареку, захваченный бунтовщиком Хонги Хики. Майор выразил надежду, что воины ваикато помогут губернатору жестоко проучить и другого смутьяна — Те Нгаро, который подло нарушает дружеские договоры о покупке земли, заключенные между пакеха и маори.

Речь Маклеода была, по новозеландским понятиям, неприлично краткой. Но майор никогда не считал себя оратором. К тому же он хотел как можно скорее перейти к делу. До сумерек было еще далеко, и от мысли о сегодняшнем штурме он отказываться не хотел. Речь он закончил предложением подняться на его наблюдательный пункт и наметить план совместных действий против Те Нгаро.

Прихватив с собой Типпота, трое офицеров и Хеухеу-о-Мати двинулись к наблюдательному пункту артиллеристов. По дороге вождь льстиво расхваливал храбрость английских солдат, а когда пришел на место, разразился бурей восторгов по поводу мощности пушек и меткости их попаданий. Но стоило Маклеоду заикнуться о немедленном штурме, как старый воин, который за свою жизнь многократно побывал и в роли осаждающего, и в шкуре осажденного, рассмеялся и что-то пробормотал.

— Друг начальник, твоя шутка рассмешила меня, — перевел Типпот, опасливо поглядывая на майора.

— Скажи ему, что на войне я не шучу, — огрызнулся Маклеод. — Растолкуй ему план штурма…

Майор принялся через переводчика подробно объяснять, каким образом он намеревается покончить с непокорной па. Его слова были выслушаны Хеухеу с огромным вниманием. Несколько раз он даже одобрительно кивнул. Когда майор закончил, вождь еще раз пристально вгляделся в па и спокойно сказал:

— Только крысы смогут проскочить в эти дыры. Я не хочу, чтобы проклятые нгати смеялись надо мной. Нет, нет!

Маклеод переглянулся с офицерами. Наттер возмущенно дернул плечом и отвернулся. Худое лицо лейтенанта Херста не выражало ничего, кроме готовности повиноваться.

Кожа на скулах Маклеода натянулась, кустики бровей сошлись над переносьем.

— Штурм откладывать не будем! — отрубил он. — Мы договорились: командир здесь я. Переводи!

Типпот злорадно осклабился и перевел. Щеки Хеухеу заколыхались. Он произнес несколько слов и опять засмеялся. Глазки Типпота трусливо забегали.

— Переводи! — рявкнул Маклеод.

— Он сказал… э-э… — замялся Типпот и будто в ожидании удара втянул голову в плечи. — Он сказал, что не думал… попасть под начало глупца, сэр…

— Как он смеет! — вскрикнул маленький капитан.

Маклеод побагровел от ярости и стиснул кулаки. Все же он сдержался — раздувать конфликт майор не хотел. Если ваикато повернут домой, с крепостью придется повозиться. Полковнику Деспарду пригодится каждый английский солдат, и жертвовать своими людьми было бы вопиющей глупостью.

— По английским законам, — стараясь выдерживать спокойный тон, проговорил Маклеод, — отказ повиноваться командиру приравнивается к измене… Переводи!

— Если вождь пакеха будет настаивать, Хеухеу подчинится ему, хотя и считает штурм глупостью, — равнодушно ответил старик и зевнул.

На этом спор прекратился. Уязвленное самолюбие майора Маклеода было удовлетворено: взял верх европеец, британский офицер. Приказав лейтенанту усилить бомбардировку палисадов, особенно внешнего, Маклеод и Наттер начали комплектование штурмовых колонн.

Через час все было готово к штурму.

Обидно было смотреть, с какой легкостью ядра дробят прочнейшие крепостные палисады. После каждого попадания врытые в землю колья ломались, как спички, обломки со свистом разлетались в стороны на много шагов, а в частоколе появлялся еще один рваный пролом.

Одна из отлетевших щепок ранила Генри в щеку. Хотя царапина была неглубокой, лицо и шея юноши оказались перемазанными в крови. Его вид привел Парирау в ужас, когда она, пробравшись на боевой настил, принесла ему в корзиночке из коры немного только что сваренной кумары и воды. Есть Генри не стал, но пил долго и с наслаждением, опорожнив чуть не наполовину сосуд из высушенной тыквы. Жажда мучала его давно, с самого начала осады, и появление Парирау было очень кстати. С восхищением понаблюдав за тем, как Генри целится и стреляет в пакеха, девушка вытерла ему концом накидки лицо, промыла ранку и, поворошив на прощание соломенную шевелюру, возвратилась в деревню.

Когда она скрылась из виду, Генри почувствовал облегчение. Четверть часа, которые Парирау провела рядом с ним, дались ему нелегко: несколько раз пули англичан визжали над их головами и дважды ядра где-то совсем рядом сотрясали земляную насыпь. Как нарочно, с уходом девушки обстрел палисадов почти прекратился, зато за спиной, на территории па, стали рваться снаряды гаубицы. Оглянувшись, Генри увидел, что один из них угодил в хижину на окраине площади. Около нее уже суетились люди, растаскивая баграми и мотыгами тлеющие доски. Задело кого осколком или нет, разглядеть было трудно.

Приказ прекратить стрельбу, переданный по цепочке, не удивил Генри. Бесполезная трата патронов давно вызывала у него досаду. За первые два часа осады он успел израсходовать все свои боевые запасы и теперь стрелял с большими паузами, пользуясь содержимым патронташа своего соседа — пожилого воина с лицом, изрытым рябинами оспы. Как бы старательно ни целился Генри, было очевидно, что ни его выстрелы, ни пальба остальных осажденных не причиняли англичанам урона. Пули достигали их каменные укрытия на излете, цели были еле заметны.

Верховный вождь нгати был в эти часы молчалив и сосредоточен. Казалось, он сознательно пренебрег своей традиционной обязанностью вождя и жреца — вдохновлять воинов на ратные подвиги. Ни одного высокопарного слова, ни единой ссылки на историю или мифы не слышали сегодня от первого человека племени. Только скупые, сугубо деловые распоряжения — поставить новую лестницу, заменить раненого стрелка. Когда артиллерия пакеха принялась обстреливать территорию па, Те Нгаро, тотчас приказал копать траншейные ходы. Наверное, было не очень гуманным выгонять людей на работу под визг осколков. Но Те Нгаро знал, что в решающие для крепости часы, когда обстрел будет еще сильнее, эти неглубокие норы спасут множество жизней.