Чтение онлайн

– Сыграй что-нибудь печальное, Бен, – прошептала она.

– Но я счастлив, Сал.

– Спой печальную песню, одну из своих, – настаивала она и при первых же звуках закрыла глаза. Я был ей благодарен, ведь у меня никогда не было возможности восхищаться женским телом. Наклонившись вперед, касаясь пальцами певучих струн, я ласкал глазами ее длинное стройное тело, его бледные закругления и тайные тени. Тело, подарившее мне утешение, – как я его любил! Я запел:

Меж ее сомкнутых век заблестела слеза: в моем голосе есть волшебство, способное вызывать грусть и смех. Я пел, пока у меня не пересохло в горле и не заныли пальцы, которыми я перебирал струны. Потом отложил гитару, продолжая смотреть на Сал. Не открывая глаз, она слегка повернула ко мне голову.

– Расскажи мне о себе и о Лорене Стервесанте, – сказала она. – Я хотела бы понять, что у вас за отношения.

Вопрос застал меня врасплох, и я какое-то время молчал. Она открыла глаза.

– Прости, Бен. Я не хотела…

– Ничего, – быстро ответил я. – Мне приятно поговорить об этом. Видишь ли, мне кажется, что ты ошибаешься. Не думаю, что их – Стервесантов – можно мерить обычной меркой. Лорена и его отца, пока тот был жив. Мой отец работал на них. Он умер от разрыва сердца спустя год после смерти моей матери. Мистер Стервесант знал о моих академических успехах, а мой отец, разумеется, был хорошим служащим. Таких, как я, стервесантовских сирот, несколько. Мы получали только лучшее. Я поступил в школу Святого Михаила – ту же школу, где учился Лорен. Еврей в церковной школе, к тому же калека – можешь себе представить, каково это было. Мальчишки – невероятно безжалостные маленькие чудовища. Лорен вытащил меня из писсуара, в котором четверо мальчишек пытались утопить меня. Он избил их до полусмерти, и с тех пор я стал его подопечным. И остаюсь им до сих пор. Он финансирует наш Институт; каждый пенни, который мы тратим, приходит от него. Вначале им двигала просто справедливость, но постепенно он все больше и больше увлекался нашим делом. Теперь это его хобби. Ты бы удивилась тому, как много он знает. Он любит эту землю, так же как ты и я. И захвачен ее историей и будущим больше нас… – я замолчал, потому что она буравила меня взглядом, пронзавшим душу.

– Ты любишь его, Бен?

Я вспыхнул и опустил глаза.

– Не хочешь ли ты сказать…

– Ради бога, Бен, – нетерпеливо прервала она, – я не имею в виду извращения. Ты только что доказал противоположное. Я имею в виду любовь в библейском смысле.

– Он для меня отец, защитник, благодетель и друг. Мой единственный друг. Да, можно сказать, что я его люблю.

Она протянула руку и коснулась моей щеки.

– Я постараюсь, чтобы он мне понравился. Ради тебя.

Было еще темно, когда мы въехали в ворота Центрального аэропорта. Сал, молчаливая и отчужденная, куталась в плащ. Я испытывал легкое головокружение и какую-то слабость после бессонной ночи любви и разговоров. Прожектора освещали частный ангар Стервесантов у восточной оконечности взлетной полосы. Я заметил «феррари» Лорена, припаркованный на запасной стоянке, а рядом еще с десяток машин новейших моделей.

– О боже! – застонал я, – он прихватил с собой всю команду.

Я остановился возле «феррари», и мы с Сал начали доставать вещи из багажника. Она повесила через плечо свою сумку, потом с большой папкой в одной руке и ящиком красок в другой прошла через калитку в ангар. Конечно, мне следовало пойти с ней, но я был занят проверкой багажа и последовал за ней минуты через три-четыре. Однако к тому времени было уже поздно.

Войдя в ярко освещенный ангар, я тут же почувствовал тревогу. Гладкие акулообразные очертания реактивного «лира» образовывали превосходный задник для напряженной сцены. Семеро умных молодых людей Лорена в своих обычных нарядах – костюмы, шерстяные пальто – окружили противника.

Лорен Стервесант очень редко срывается, да и то после длительных и серьезных провокаций. Но Салли Бенейтор за две минуты добилась того, чего не удавалось добиться опытным специалистам за долгое время. Лорен сильно рассердился, он дрожал от гнева, сжимая губы, наводя страх на свою свиту.

Салли бросила вещи на бетонный пол. Она стояла подбоченясь, обмениваясь с Лореном гневными взглядами, на щеках горел румянец.

– Мне велел прийти доктор Кейзин.

– Да хоть английский король! Говорю вам: самолет переполнен, и я, впервые за шесть месяцев выбравшись отдохнуть, не собираюсь тащить с собой женщину.

– Я не знала, что это развлекательная поездка…

– Кто-нибудь выбросит отсюда эту ведьму? – закричал Лорен. УМЛ собрались с духом и сделали робкую попытку приблизиться. Салли обеими руками схватила тяжелый деревянный мольберт. Наступление захлебнулось.

– Ло, пожалуйста! Мы можем поговорить? – Я почти силой увел его в небольшой кабинет; впрочем, я почувствовал, что Лорен при этом испытал облегчение. – Слушай, мне очень жаль. У меня не было времени объяснить…

Пять минут спустя Лорен вылетел из кабинета и, не глядя на Сал и застывших УМЛ, забрался в самолет; спустя мгновение его голова появилась рядом с пилотом в окне кабины: Лорен надевал наушники.

Я подошел к младшему из УМЛ и донес до него слово закона:

– Мистер Стервесант велит вам добираться до Габороне чартерным рейсом. – Потом повернулся к остальным. – Не поможете нам с багажом?

Пока группа самых высокооплачиваемых носильщиков в Африке таскала багаж Салли, она сама бесстыдно наслаждалась победой. Я умудрился шепотом предупредить ее:

– Садись на заднее сиденье. И постарайся стать невидимкой. Ты понятия не имеешь, насколько мы были близки к краху. Ты могла не только не улететь, но и вообще потерять работу.

Мы уже десять минут находились в воздухе, когда пилот показался из кабины и пошел по проходу. Он остановился и взглянул на Салли с откровенным восхищением.

– Боже, леди! – Он покачал головой. – Отдал бы месячное жалование, чтоб только посмотреть на это! Здорово!

Салли, приунывшая после моего предупреждения, немедленно воспрянула.

– Такую мелочь я жую и даже косточек не выплевываю, – заявила она, и двое УМЛ, слышавшие это, съежились на своих сиденьях.