Чтение онлайн

Впрочем, выйдя из кухни во двор, к мусорным ящикам, Хельг увидел, что маленькая ниронка сильно сбавила темп. Ковыляя к ящикам, она на секунду-две останавливалась, переводила дух и продолжала идти. Как бы ни была хороша дочь семьи Ода в деле безоружного боя, но физические нагрузки – это по другой части.

Обогнав девушку, Хельг высыпал мусор и быстро вернулся к Хитоми, которой дойти оставалось метров семь. Элегантно (насколько вообще возможно элегантно тянуться к мусорному ведру) протянув руку, Лис предложил:

– Давай помогу.

Хитоми ничего не ответила, и Хельг уже подумал, что окажется проигнорированным, но ниронка неожиданно сунула ему в руку оба ведра разом, развернулась и умчалась в сторону кухни. М-да, а он ведь еще хотел поговорить… Или ниронка как раз пыталась избежать разговора? Если вспомнить, то он всегда видел Хитоми или в компании одногруппниц, или… Хм. Получается, что в одиночестве он никогда ее не заставал. Занятно, ведь Нобунага, помнится, прожужжал ему все уши, что истинный воин, дабы мир принял его, должен стремиться слиться с миром, а для этого нет ничего лучше медитации подальше от людей, для слияния с Пустотой, которая есть все и ничего…

Ведро глухо стукнуло о край ящика. Хельг хмыкнул, подумав, что восточная мудрость конечно же идеально подходит, когда выкидываешь картофельную кожуру. Прямо так и просится:

Бр-р-р. Нет, такое зубоскальство больше подходит Фридмунду, а тебе, Лис, не ерундой поэтической заниматься, а Хитоми анализировать. Так что вперед, точнее – назад, на кухню, пока она еще там.

Однако он опоздал. Ниронки уже ушли (йотунство!), а завкухней, увидев Лиса, похвалил его, сказав, что сегодня благодаря Хельгу с нарядом справились быстрее. Хельг радостно поулыбался в ответ, думая только о миниатюрной ниронке. Ох, с ней придется попотеть. А ведь нужно прорабатывать и остальных «птенцов», выискивать, так сказать, скрытые золотые жилы. А еще учеба. И не за горами – турсы.

Ладно, не скисать. Никуда Хитоми не денется. И турсы никуда не денутся. Просто надо находиться в первой двадцатке по баллам, и можно заниматься своими делами, сколько душа пожелает.

– Тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь… – считала Альдис.

Шесть дней безделья в больнице давали о себе знать, мышцы живота ныли все сильнее, однако это не повод прекращать тренировку, скорее наоборот. Ну почему Альдис додумалась упражняться только на шестой день пребывания в больнице? Столько времени потеряно зря!

– «Перед битвой под Моржовым Клыком Харальд Великий обратился к своим дружинам и поклялся, что каждый выживший воин получит свой фордор. Воодушевленные бойцы сломили сопротивление посмевших противиться воле Бога-Солнца владетелей запада. Харальд был щедр, он даровал верным соратникам своим земли и вольности, и всякий простолюдин, воевавший на его стороне, получил из рук Сына Солнца титул свободного эрла. Повелением Харальда побежденные конунги лишились своих богатств, а фордоры их Великий раздал бойцам, и каждый воин получил надел, согласно заслугам в бою…» – громко зачитывала Тэфи, сидя на ногах Альдис с книжкой.

– Сорок два, сорок три, сорок четыре…

– У тебя такие костлявые ноги, – пожаловалась Тэфи. – Я всю попу отсидела.

– Не отвлекайся, – фыркнула Гурда.

– Сорок девять, пятьдесят…

– Ой, как интересно! А я удивлялась, что эрлы только на западе живут, – прозвучал откуда-то из-за спины голосок Лакшми. – А почему их называют селедочниками?

Альдис сжалась и с особой яростью откинулась назад, стукнувшись затылком об пол. В повисшей тишине ее голос, отсчитывающий количество разгибаний, прозвучал непривычно громко:

– Пятьдесят пять.

– Потому что идиоты! – резко бросила Гурда.

– На западе море холодное, – пояснила Гвендолен. – Водоросли растут плохо. Эрлы небогаты: ловят рыбу, выращивают тюленей. Все, что у них есть, – это клочок земли, фамильная гордость и право служить конунгу.

– Горним Домам Мидгарда не очень-то по нраву, что потомки простых рыбаков и воинов имеют право не вставать в их присутствии и могут учиться на пилотов наравне с родовитыми майнорами, – добавила Гурда. – Назвать вольного эрла в лицо «селедочником» или «бездомником» – оскорбление.

– Ой… прости, Альдис, я не знала…

– Пятьдесят девять, шестьдесят! – Альдис ухватилась за спинку кровати, пытаясь отдышаться. – Все: слезай, Тэфи!

– Наконец-то. – Гальтка встала и с мученической гримасой потерла зад. – Ты жесткая и бугристая, как доска для стирки.

Альдис показала язык:

– Не всем же быть жирными.

Вообще-то рядом с женственной и приятно округлой в нужных местах Тэфи или изящной Лакшми тощая Альдис действительно смотрелась сушеной треской.

– Ты не обижаешься на меня? – жалобно спросила Лакшми.

– На что?

– Ну, на то, что я сказала… про селедочников…

– Нет, конечно. – Альдис вздохнула. – На правду не обижаются. Вольные эрлы сейчас больше похожи на крестьян, чем на дружинников.

– Как ты можешь такое говорить! – воскликнула Гурда дрожащим голосом. – В моем роду был эрл, воевавший под знаменем Харальда Великого, и я горжусь этим, а ты… ты… – Ее губы задрожали.

– Я не понимать! – подала голос Джинлей, что случалось крайне редко. Чжанка прекрасно понимала свандский, но говорила на нем хуже всех на курсе: путала слова и формы предложений, чего сама отчаянно стеснялась, а потому предпочитала молчать и слушать.

– Гурда существовать Дома Южных Ветров?

– Угу.

– Тогда почему в ее роду жить эрл?

Свандка отвела взгляд:

– Так вышло.

Альдис с сочувствием взглянула на подругу. Наверное, ей не раз доставалось от ровесников за «великого предка».

– Гурда, я не спорю. В дружине конунга были великие бойцы. Даже сейчас среди эрлов хватает отважных и сильных людей, но все они в армии. Нельзя оставаться воином и думать о посевах торрака и выпасе тюленей.

Свандка нахмурилась, но промолчала – ей нечего было возразить. Повисла неловкая пауза.