Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
– Великий я никому ничего не простит, – сообщает он Хельгу. Лису плевать. Он все еще слышит странные, совершенно неожиданные слова: «Ты хороший».
– Асбьёрн, полегче. – Знакомый Хельгу «сокол» нахмурился, разглядывая съежившуюся от боли Лакшми.
– Не указывай мне, что делать с этой грязью, Ингвар. – Бледный третьекурсник, бросивший девчонку на землю, презрительно сплюнул.
– Хочу напомнить, что нам нужно лишь отобрать у «птенчиков» кулоны. Думаю, с нее уже достаточно.
– Нам, хе, сказали, что мы не ограничены в своих действиях, хе. – Тощий «сокол» довольно заухмылялся. – Можем поступать, хе, как захотим.
– Можем, Гуди. Однако следует знать меру.
– Ты излишне беспокоишься, Ингвар. – Голос у здоровяка оказался довольно низким, даже грубым. – Мы знаем меру.
– Вспоминая предыдущих, что-то не особо верится, Хьёрлейв.
– Не заметил, чтобы тот песок тебя как-то озаботил. – Асбьёрн присел, перевернул Лакшми на спину. Бхатка дернулась, сжалась. «Сокол» оскалился и отвесил ей пощечину. – Надо же, еще в сознании. Ну-ка, ну-ка, что у нас тут…
Он с силой рванул за лацканы измазанной землей куртки. Пуговицы разлетелись в стороны перепуганными воробьями, куртка распахнулась. Лакшми зарыдала. Не обращая внимания на плач южанки, Асбьёрн грубо сорвал с ее шеи кулон. На смуглой коже остался след от цепочки.
– Так, а это что такое? – заинтересовался «сокол», наклонившись ближе. Бесцеремонно расстегнув верхние пуговицы рубашки, он что-то схватил на груди «птенца» и с силой дернул. Лакшми закричала и попыталась вцепиться в руку третьекурсника, но тот быстро, почти неуловимо ударил ее в лоб согнутым указательным пальцем. Вскрикнув, девчонка обмякла, схватившись за голову и постанывая от боли.
– Это что еще такое? – Асбьёрн задумчиво повертел небольшой медальон в виде серебряного лука.
– Ве… верни… – всхлипывая, попросила Лакшми. Скривившись, «сокол» с размаху ударил бхатку по губам.
– Тебе не разрешали говорить!
– Хватит! – Ингвар решительно двинулся к Асбьёрну. Его лицо выражало крайнее недовольство происходящим. Но не сделал он и трех шагов, как дорогу ему заступил здоровяк Хьёрлейв.
– Ты всегда, хе, слишком мягок с дщерями темных богинь, хе. – Гуди, мягко ступая, шагнул к Ингвару, тоже преграждая ему путь к Асбьёрну. – Старшим это не нравится, хе. И не думай, что мы не замечали, хе, твоего высокомерия, хе! Считаешь нас хуже себя, хе? Но ты тоже набрал за эти полгода мало баллов, хе, как и мы! Тебе тоже грозит отчисление, хе, если ты не улучшишь рейтинг, хе! Старшие старались ради нас, хе, благодаря их идее с усложнением второго испытания, хе, мы сейчас на Маркланде, и все, что нам надо, хе, отобрать побольше кулонов у «птенчиков». Ты с нами в одной «валькирии», хе, и никуда тебе не деться, хе! И ты будешь делать то, что скажет Асбьёрн, хе, и не будешь мешать Асбёрну, хе. Забыл, что старшие его назначили главным, хе? Ну так я и Хьёрлейв, хе, можем тебе напомнить!
Ингвар тяжело задышал, переводя взгляд с расслабленного Хьёрлейва на напряженного Гуди.
– По… пожалуйста… – Лакшми совершенно не интересовала возникшая перепалка между третьекурсниками. Она смотрела только на руку «сокола», сжимающую ее медальон. – Отдай…
Асбьёрн скривился. Казалось, сейчас он снова ударит девчонку. Однако внезапно «сокол» улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся.
С такой улыбкой, наверное, Локи устраивает свои козни.
– Он, наверное, дорог для тебя, да? – почти что нежно прошептал Асбьёрн, наклонившись к Лакшми. – Память о близких, доме, вере, верно? Он нужен тебе, не так ли?
Дрожа, южанка кивнула, слабо улыбнулась разбитыми до крови губами.
– И чтобы вернуть его, ты сделаешь все что угодно, правда? – «Сокол» задумчиво коснулся рубашки бхатки, скользнул ладонью к расстегнутой части, пробежал пальцами по обнаженной коже.
Улыбка сванда стала еще более отвратительной.
– Я мог бы вернуть тебе его. – Он показал Лакшми серебряный лук и, когда она дернулась, пытаясь протянуть руки к медальону, мягко, но сильно надавил на девчонку, удерживая ее на земле. – Мог бы, да. Но ты же понимаешь, что все имеет свою цену?
Рука Асбьёрна скользнула под рубашку и сжала правую грудь Лакшми. Надежда в глазах южанки сменилась испугом и непониманием. Затрещала ткань. Гадко ухмыляясь, «сокол» полностью порвал рубашку бхатки. Девчонка дернулась и прикрыла руками небольшие груди с темными сосками. Асбьёрн усмехнулся, ткнув медальоном ей в лицо.
– Я думаю, он для тебя не так уж и важен, судя по всему.
– Асбьёрн! – закричал Ингвар. Его лицо перекосило от злости. – Что ты задумал?!
– Ну, тебе же не хочется, чтобы я ее избил! – крикнул в ответ «сокол», даже не оборачиваясь. – Однако таким, как она, не место в академии. И я знаю отличный способ, как она может ее покинуть.
Отбросив руки Лакшми, Асбьёрн большим и указательным пальцами сжал сосок на правой груди южанки, перепуганной настолько, что она даже не могла двигаться, только продолжала плакать.
– Ты сошел с ума! – рявкнул Ингвар, сжав кулаки. – Когда она заявит на тебя, ты сам вылетишь из академии!
– Если она заявит на меня. – Асбьёрн склонился к груди девчонки, внимательно следя за испуганным взглядом Лакшми, лизнул сжатый сосок. Выпрямился, холодно глядя на покорную южанку. – Ты же знаешь, у грязи это позор. Ее саму посчитают виноватой. Так что она будет молчать. Верно? Ты же будешь молчать? А я тебе еще и твой медальончик верну.
– Академия…
– Что – академия?! – заорал Асбьёрн, на этот раз все-таки повернувшись в сторону Ингвара. – Академия – наша! Это наша земля! Мы здесь хозяева! Даже вздумай она что-либо сказать, ее слово против наших слов! И Гуди, и Хьёрлейв опровергнут ее слова! И ты опровергнешь! Или ты хочешь, чтобы старшие были тобой недовольны, а?! Мы здесь не только для поднятия рейтинга, Ингвар! Если в твою тупую башку еще не дошло, то я объясню: мы здесь, чтобы только истинные сыны Всеотца остались в академии! Чтобы такие, как она, покинули Виндерхейм! Ясно тебе?! И я выполню возложенную на нас миссию, нравится тебе это или нет, понятно?!
– Если тебя что-то не устраивает, хе, то можешь уйти, хе, но сам будешь тогда держать ответ перед старшими. – Насупившийся Гуди исподлобья смотрел на Ингвара. – Никто из нас, хе, не поделится с тобой кулонами, хе.
– Да не в кулонах же дело… – Ингвар потрясенно переводил взгляд с тощего на здоровяка. Кажется, он все еще не верил, что происходящее на поляне реально.
И в этот миг он заметил Хельга.
Лис мог поклясться, что Ингвар его заметил. Он лежал не шевелясь, весь охваченный какой-то странной пустотой, неким вакуумом, превращающим круговерть жизни вокруг в ничто, в не тревожащий чувства и разум Хельга ноль. Он сам хотел превратиться в эту пустоту, чтобы его не стало – не стало здесь и сейчас, в этих зарослях, рядом с этой поляной, где творилось йотун знает что, что не должно было твориться, чего даже возможности не должно было быть – но было.