Чтение онлайн

– Марко любит строить, проектировать. Дома у него есть такие игрушки?

– Конструкторы? – спросил мужчина. – Да валяются где-то… Надо будет достать.

– Папа! – наконец заметил их Марко и бросился к отцу.

Иногда родителю нужен кто-то, кто поможет взглянуть на свое чадо совсем другими глазами. А каждому ребенку нужен взрослый, что поверит в него. В такие моменты Виола чувствовала, как усталость отступает, а за спиной словно вырастают крылья.

***

Домофон затрещал, потом еще раз. Давид ненавидел этот звук, похожий на стрекот гигантской цикады, поэтому поспешил нажать кнопку, открывая дверь внизу. Через минуту в квартиру шагнул грузный пожилой мужчина в очках, кивнул Давиду и прошел на кухню. Поставил у холодильника ящик овощей и вышел. Резко запахло сельдереем и нагретыми солнцем помидорами. Давид знал, что гора еды вырастет, равняясь со столешницей, за неделю съесть удастся едва ли и половину. Впрочем, говорить об этом Джакомо бесполезно – если он чего-то не хочет слышать, то не слышит. Мама давно с этим смирилась и просто по-тихому раздавала лишнее: Рашель, что жила на чердаке, Россанне – своей помощнице в саду, и Паоле. О последнем нужно было строго молчать, чтобы не узнали ни дети Фаллани, ни, упаси Боже, Рикардо. Муж Паолы посчитал бы это упреком и нагрузил бы на себя дополнительную халтуру, хотя грузить и так некуда: Рикардо работал в мелкой архитектурной конторе почти без выходных, чтобы обеспечить необходимым свою большую шумную семью.

Давид стоял, прислонившись к дверному косяку в коридоре, и смотрел на то, как пакеты из супера заполняют кухню. Ужасно не повезло, что учителям именно сегодня приспичило тащить их в музей и распустить классы раньше…

– Когда Виола вернется? – спросил Джакомо, поставив последний пакет.

– Как обычно, – ответил Давид.

– Хорошо, – слегка улыбнулся Джакомо. – Передай им обеим от меня поцелуй.

Давид молча кивнул и проводил глазами высокую, чуть сутулую фигуру, послушал удаляющиеся по лестнице шаги. Потом пошел разбирать еду – кое-что необходимо было растолкать по морозилке и полкам в холодильнике, а сладости запереть наверх, в шкафчик, пока не пришла Ноа.

Давид ненавидел эту фразу, которую Джакомо произносил всякий раз, прощаясь. «Dai un bacio a tutt’e due»[3]. Давид понимал, что это ничего особенного не значит. Но никогда не передавал.

Он чуть не подпрыгнул, когда сзади раздался голос Мартино.

– Здорово. Ты сделал презентацию по науке[4]?

– Нет еще, – вздохнул Давид.

Мартино потоптался на месте, взял из ящика яблоко, обтер о футболку и впился в него зубами.

– Ты вообще как? – спросил он, прожевав, – к нему?

– Нормально, – ровно ответил Давид. – Он много помогает маме. Нам, – поправился он.

– Это так странно, – вздохнул Мартино и сел на стул у окна, где обычно курила мама. – Он ровесник моего дедушки, а Ноа всего пять с половиной.

Мартино видел Джакомо и раньше и, конечно, знал кое-что из услышанных сплетен и обрывков бесед Паолы с мамой. Но впервые спрашивал Давида вот так прямо.

Тот постарался скрыть напряжение в голосе:

– Он играет с Ноа в мяч и бегает лучше меня. В жизни всякое бывает, – добавил он, надеясь, что других вопросов не последует.

Мартино понятливо замолчал и продолжил грызть яблоко. Не прошло и десяти минут, как в кухню ворвались две цветастых молнии с растрепанными кудрями:

– Мы хотим в парк!

Вслед за ними вошла мама, махнула мальчикам и ушла в ванную.

– Идите, – пожал плечом Давид, запихал ящик с овощами под стол и выпрямился. – Только чтоб я вас видел. Дорогу переходите аккуратно и из круга ни ногой!

– Да, да, – не дослушав, Ноа и Нико убежали, внизу хлопнула дверь.

Давид взял из пакета булку и сел напротив друга, пошире раскрыл окно, чтобы видеть маленькую детскую площадку, с которой доносились голоса детей. Хорошо, что машины тут ездили редко и, в основном, с дальней стороны круга.

– Прикинь, Заро испортил мне новую футболку. Мама перепутала, когда раскладывала вещи после стирки, и сунула мою прелесть к нему. Я, между прочим, на нее месяц деньги копил.

– Он что, не видит, что это чужое?

– Да он вообще ничерта не видит, кроме своего монитора, – отмахнулся Мартино. – И папины майки берет вместо своих. И так же заливает их песто[5]. Папа ругается, я ругаюсь, ему похрен. – Мартино помолчал, проказливо сощурился. – Надо подложить Заро на полку какое-нибудь платье Ноа и посмотреть, что будет.

Давид улыбнулся. Мартино довольно кивнул и улыбнулся в ответ, поправил занавеску на окне, чтобы свет не бил в глаза. Тучи над городом рассеялись, вновь проглянуло яркое апрельское солнце.

***

– Мама, я кушать хочу.

– А? Что?

В ушах еще звучал гул ярко описанного в книге водопада, Виола поспешно выключила телефон, осознав, что засиделась. Вот всегда так: стоило наткнуться на интересный роман, как все отходило на второй план, включая еду и сон. Пока не прочитана последняя страница, Виола не могла успокоиться. А дети, конечно, вмешивались в процесс на самом интересном.

– Лазанья на столе, возьми кусок, – сказала Виола, доставая для Ноа тарелку.

– Не хочу! – надула губы девочка. – У тебя лазанья невкусная! Вот у Паолы…

– Извини, что я не повар, – развела руками Виола. – Могу нарезать салат и бутерброды. Будешь?

– No! Vado a Paola![6]

– Не вздумай, – вскочила Виола, – Рикардо только что пришел с работы, дай людям поужинать спокойно!

Ноа вздернула подбородок, вышла из кухни, изо всех сил шарахнув дверью о косяк. Виола ощутила поднимающееся раздражение. Чтобы не сорваться, нужно было срочно переключиться. Она сунула в карман спортивной кофты сигареты и надела уличные тапочки.