Чтение онлайн

Я стою и чувствую, как ярость ползёт по венам полосами, как зуд, как беспокойство, которое не гасится ничем, кроме действия.

Хочется взять кого-то и разорвать, чтобы выплеснуть этот адреналин, чтобы разрядить напряжение – удар, размах руки, хруст – и хоть какая-то часть внутреннего напряжения ушла.

– Барс, – внезапно тянет один из охранников. – Слушай…

– Завали нахуй, – отсекаю. – Сейчас ты пиздец злишь меня.

– Мы нашли её. Точнее… Она – нас.

Я разворачиваюсь молнией. И вижу пташку, которая как раз заходит во двор.

Рыжие волосы растрёпаны, из прядей торчат ветки во все стороны. Пташка прихрамывает на одну ногу, но тут же понимаю – она в одном ботинке идёт.

В дрожащих пальцах – шарфик, чей-то ремень и… Пистолет?!

Какого хуя произошло?

Голова на секунду заполняется пустотой. Внутри всё, что было согнуто и сжато за последние часы, расправляется – словно меня держали под водой и, наконец, выпустили.

На языке металл. В позвоночнике хрустит ток.

Девчонка замирает, заметив меня. Хлопает влажными ресницами, на щеке тонкая полоска грязи, губа припухла и ободрана по краю.

– Ой, – вырывается у неё. – Привет.

– Привет, блядь?! – рявкаю. – Это всё, что ты мне можешь сказать?

Я уже иду к ней. Рывком. В каждой мышце – жёсткое, нацеленное движение.

– Эм, – она моргает. – А что ещё? А. Надо сказать, что я рада тебя видеть?

Я замираю. Не от слов. От их ебаного контекста. Я, сука, херею.

У меня внутри будто взрывается салют из гвоздей. Вот честно. Эта пташка – это не человек. Это нервный срыв в юбке. Это ходячий детонатор.

Лицо ноет от того, как сильно сжаты челюсти. Я смотрю на неё и понимаю только одно.

Эта девка меня ебнет.

Причём не метафорически. А прямым попаданием в мозг.

– Тебя похитили, – цежу, медленно, каждое слово как капля кислоты на чугун. – Как ты здесь оказалась?

– А я должна была остаться в плену? – тихо уточняет. – Обычно из плена и убегают… Это, между прочим, не твои люди были!

– От моих ты тоже упиздовать пыталась.

– Ну, в них же я ничем не бросалась! – выпаливает, возмущённая, как будто логика тут на её стороне.

И фыркает, сука. А главное – при этом выглядит так, будто действительно не понимает, в чём проблема.

У неё на лице читается святая наивность и щепотка раздражения, как у ребёнка, которого отвлекли от мультиков.

Она меня взорвёт. На куски. На, сука, атомы. И пепел мой будет до сих пор с именем этой рыжей идиотки.

– Ты… Блядь. Пташка…

Я рявкаю, но глотаю фразу. Тут даже нечего ответить, когда пташка творить очередную херь.

Какую?

Она обнимает себя за плечи. И вдруг, вот ведь блядь, так встала, что дуло пистолета направлено в сторону её лица.

Сука!

Мгновенное напряжение. Мозг в клочья. Все мышцы вспыхивают, как лампы под током.

– Стоять, – рычу.

Двигаюсь молнией. Мгновенный шаг – и я уже возле неё.

Рука взлетаетт, как у автоматчика: левая на запястье, правая на ствол, пальцы жёстко смыкаются, разворачивают, выкручивают.

Чётко. Без суеты.

Пистолет оказывается у меня в руке. Секунда – предохранитель. Вторая – проверка магазина.

– Ой, – пташка растерянно смотрит на меня. На мои пальцы, крепко сжавшие пистолет. – Ну, ладно, забирай. Я всё равно не умею пользоваться.

Блядь.

– Так нахуя его взяла?! – рявкаю.

Меня херачит изнутри. Кислотой, лавой, огнём по кишкам. Сердце в грудной клетке скачет, как бешеная собака на цепи.

– Что за хуйня у тебя в голове?! – шиплю сквозь зубы.

– Ну… Я просто взяла на всякий случай, – бормочет. – Мне нужно же было что-то бросать в тех дяденек, если бы они побежали за мной.

Бросать. Ебучий. Пистолет.

Мир завис. Падает в бездну. Я стою на обрыве собственного разума и смотрю в ебаный космос этой логики.

У меня в голове, блядь, ревёт пожарная сирена. Все процессы в мозгу остановлены. Экстренное обновление системы.

– Ты… – рвано выдыхаю. Мозг дальше виснет. – Ты хотела, блядь, кидаться в них пистолетом?!

– Ну… – она пожимает плечами. – У него ж железная штука… Ну, тяжёлый. Ударит – и всё. Я видела в кино, так можно.

– Сука. Да тебя, блядь, врагам надо отправлять. Без прикрытия. Одну. Чтобы они через пять минут ёбнулись в истерике.

Она снова хлопает ресницами. Стоит на одной ноге, та, что обута, дрожит. Вторая нога поджимается – ступня грязная, в ссадинах, бледная, и видно, как каждый её мускул сводит.

Плечи дрожат, губы мелко подрагивают от холода.

– Так, – говорю жёстко, решая. – В машину мою пиздуй. Там продолжим разговор.

– Но… – она поднимает глаза, как будто я сейчас должен объяснить.

– В машину!

Она шмыгает носом, пытается фыркнуть, но дрожь подкашивает её. Я, не дожидаясь, хватаю за локоть, аккуратно, но крепко, и веду к машине.

К счастью, у девчонки остались хоть какие-то крупицы мозгов. На этот раз она не спорит.

Молча, с хмурым видом, взбирается в тачку и плюхается на сиденье.

Я разворачиваюсь к своим людям, раздаю указания:

– Прочесать сектор. Камеры, проезды, свидетели. Найти этих долбоёбов, которые против меня пошли. Быстро.

Головы кивают, кто-то уже орёт в рацию, кто-то скачет в сторону выхода. Всё. Запущено. Пошло дело.

Я захлопываю дверь, обхожу машину, усаживаясь. Руки на кожаном руле. Пальцы чуть подрагивают. Челюсти сведены

Зудит. Не злость. Злость уже прошла. Теперь – ахуевание. Просто вакуум в башке и трещина в понимании мира. Нихера не понимаю.