Чтение онлайн

Мужчины начинают говорить о своих делах. Слова пролетают мимо, я хватаю отдельные кусочки – «поставка», «гарантии», «проценты», «переоформление», – но контекст утекает.

– Сроки… – произносит Самойлов.

– До утра, – обрубает Барс. – Дальше окно закрывается. Оплата…

– Двумя частями.

Я слышу, как они бросают друг другу эти камни – короткие, тяжёлые – и каждый падает с сухим стуком в архитектуру сделки.

А мой разум – как линза, наведённая в одну точку: рука на бедре. Как Барс держит, иногда сжимает сильнее.

И тело реагирует на каждое движение острыми вспышками. Сосредоточиться невозможно!

Никто и никогда так ещё не трогал меня. Настолько откровенно и властно, что дыхание перехватывает.

– Не записываешь ничего? – усмехается Барс, не отрывая ладони от моего бедра. – Будешь плохой девочкой?

– Что?!

– Говорю, будешь плохой помощницей?

В ушах шумит от собственного пульса. Может, я правда ослышалась? Или он нарочно бросил эту наживку и наслаждается моей реакцией?

Я растеряна, взволнована, сложена из дрожи и неловкости: каждое колыхание воздуха бьёт током по коже.

Я заставляю себя выдохнуть и лихорадочно раскрываю блокнот под смеющимся взглядом Барса.

Ручка дрожит в пальцах, чернила ложатся неровно, клякса расползается по бумаге.

– Ночь дороже будет, – произносит Самойлов. – Больше затрат.

– Дешевле – не значит лучше для всех, – хмыкает Барс. – Мне нужно, чтобы все остались целы. А днём это сложнее.

Я вздрагиваю, потому что ладонь на бедре делает микродвижение. Казалось бы – ничего, но нерв под кожей вспыхивает, отдавая жаром под кожей.

Я ловлю их фразы. Про цены, ставки, график оплат. Стараясь записать всё это чётко.

Но судя по моим каракулям – я скорее демона вызову, чем Самойлову прочитаю, что они тут обсуждали.

Я тихо сглатываю, игнорируя жар ладони Барса. Блокнот уже в полосах – стрелки, проценты, слова, которые мне ещё придётся расшифровывать, когда пальцы перестанут быть чужими.

И в какой-то момент мне удаётся поймать ритм их речи. Она становится музыкой: сроки – цены – залог – маршрут – контроль – банк.

Я всеми силами пытаюсь абстрагироваться от близости мужчины. Прикусываю губу – сильно, до пульса, чтобы отвлечь мозг на понятную боль «здесь и сейчас».

Губа откликается жарким стуком, и я цепляюсь за этот ритм. Ладонь Барса тяжёлая, уверенная, давит через ткань, как печать, но у меня получается отвлечься.

Делаю глубокий вдох и тянусь к стакану. Холодная вода тушит внутренний пожар.

Я выдыхаю. Становится немного легче, в голове проясняется. Тело прекращает сжиматься в болезненных спазмах.

Строки становятся чище, почерк – ровнее. Внутри ещё трясёт, но уже управляемо, как дрожь в коленях перед выходом на сцену.

Тянусь за стаканом, делаю очередной глоток, и едва не давлюсь, когда пальцы Барса приходят в движение.

Мужчина не просто двигает ладонь, он смещает её. Продвигает дальше, до моего лона.

Кончиками пальцев давит на шов брюк, заставляя подпрыгнуть на месте. Мигом, как молнией, проходит по телу тонкий электрический звон.

Внизу живота, будто кто-то щёлкнул выключателем, разливается горячая, искристая волна.

Пластик ручки трещит у меня в пальцах, чернила оставляют чёрную кляксу на бумаге. Я на секунду забываю, как вообще пишут!

Меня бросает то в жар, то в холод. В комнате заканчивается кислород. Дышать трудно – воздух густой, тёплый, пахнет табаком и парфюмом Барса.

– Минуту, – бурчит Самойлов, когда его телефон начинает звонить. – Что?.. Блядь… Как вы это допустили?! Сейчас. Я выйду на минуту.

Мужчина поднимается и выходит, закрывая за собой дверь, и хлопок отрезает нас от остального мира.

Оставляя Барс и меня наедине.

Страх разливается по крови мгновенно, нашёптывая, что мужчина может сделать со мной.

– Хватит, – я вздрагиваю и пытаюсь отодвинуться, опираясь ладонями о край дивана. – Убери руку.

– Иначе что?

Барс наклоняется ближе. Он по-прежнему выше – даже сидя. Плечи широкие, тень от них падает на мой блокнот.

– Теперь мы вдвоём, пташка, – цокает он языком. – И я могу вернуться к тому, чего хотел изначально.

– Я… – голос дрожит, но я заставляю себя говорить. – Я на работе. Мне работать надо.

– Отрабатывать свой косяк в камере ты не спешила, – скалится Барс. – Так что придётся сейчас.

– Нет… Я… Прекрати. Я сейчас помощница Самойлова!

– И каким боком это меня ебать должно?

Я на секунду осекаюсь, не найдя ответа. Ведь на это я и надеялась! Что работа с Самойловым сможет меня защитить.

Это казалось идеальным планом! А по факту – вся защита осыпается крошка под напором Барса.

Я чувствую липкую панику на языке, стараюсь проглотить её, но лишь давлюсь воздухом.

– Потому что… – я судорожно ищу ответ. – Это ведь и тебе выгодно. Да!

– Да ты что?

– Ага. Смотри. Я помощница. Я тут, между прочим, записываю всё важное. Чтоб Самойлов не забыл, не передумал и не отыграл назад. А ты мне мешаешь. Я, конечно, женщина мультизадачная, но у меня только две руки. Одной я пишу, второй держу блокнот, третьей – которой у меня, сюрприз, нет, – я должна отражать твои… Э-э… Попытки нарушить служебный регламент. И тогда я не запишу. И Самойлов может что-то перепутать. А разве тебе ещё надо?