Чтение онлайн

Большая часть сознания как будто отключается. Остаётся только один тупой, отчаянный пульс в ушах. Это так ужас вопит.

Меня мутит. Я вся дрожу. Меня трясёт так, будто у меня лихорадка. Мне некуда деть этот страх. Он зудит внутри.

Слова «Барс», «зона», «развлечёшь его» крутятся в голове, как воронка.

– Ему впаяли год из-за того, что ты рот открыла, – продолжает мужчина. – Вот будешь и дальше его открывать, но так, как захочет Барс. И не только это. На это время ты станешь его шлюшкой, и брат сам будет решать, что с тобой делать.

– Я не… Он же если за решёткой… – от страха и речевой аппарат, и мозги отключаются. – Я же не могу полгода там жить…

– Будешь к нему на свиданки кататься. Когда он захочет. Захочет – на пару часов прикатишь. Захочет – три дня его обслуживать будешь. Захочет… Короче, на этот срок – делаешь всё, что он захочет. Без выебонов и сюрпризов. Я не люблю, когда мои подарки настроение портят. Уяснила?

Я мотаю головой. Ничего я не понимаю. В голове пульсирует, мысли сбиваются в несвязную кашу.

Жар обдаёт щёки, словно этот мужчина меня пощёчинами осыпал. Я делаю рваные вдохи, тело бьёт мелкой дрожью.

То, что описывает мужчина… Это ужасно! Дико! В горле ком стоит, вместо ответа только хрип вырывается.

Я не игрушка! И не подарок. Я не…

– Я тебе чётко ситуацию обрисовал, – скалится Тарнаев. – Захочешь на зоне хрень натворит – брат быстро тебя научит. Барс умеет людей дрессировать.

Он говорит это, будто озвучивает погодный прогноз. Будто не ломает мою жизнь.

Холод раскатывается с головы до пят. Настолько резко, что зубы сводит от этой внутренней стужи.

Я пытаюсь выпрямиться, но спина не держит. Она будто из ваты. Всё тело отказывается слушаться. В горле першит.

Мелькает образ: камера, решётка, чьи-то руки, крик, тьма. Я вздрагиваю.

– А начнёшь на свободе чудить – я здесь тобой займусь. Я всё про тебя знаю, Эвелина Пташина, двадцати лет от роду, учащаяся на переводчика, выросшая в семье…

– Я поняла! – вскрикиваю в страхе.

– Отлично. Значит шаришь, что я знаю, где живут твои друзья и родные. Где тебя откопать – тоже знаю. Начнёшь проблемы создавать – я быстро найду управу. Уяснила?

Я с трудом сглатываю тошнотворный ком в горле, киваю. Пальцы подрагивают, ужас разрывает на части.

Он знает всё, да? Нет шанса, что он пошутил и просто угадал. Этот мужчина вообще не похож на шутника.

Вздрагиваю, когда машина тормозит. Тарнаев открывает дверь со своей стороны, выходит. Я остаюсь сидеть в салоне.

Нет, я не пойду. Тут тоже удобненько. Я уже с салончиком сроднилась, полюбила. Нельзя нас разлучать.

– Хули тормозишь? – дверь распахивается. – Жопой двигай.

– А я это… У меня страх открытых пространств. Я тут бы посидела…

– Заебись. Как раз в закрытом и посидишь три дня. Камеры охуеть какие не-открытые.

Где-то в груди всё дрожит, будто туда засунули мотор и включили на максимум.

Закрытая комната. С мужчиной. Заключённым. На три дня.

Я жму спину к сиденью, будто могу стать частью машины. Раствориться в ней. Исчезнуть.

Железная хватка сжимается на моём запястье, меня рывком вытягивают наружу. Я оглядываюсь, на глаза накатывают слёзы.

Серое, глухое здание. Высокое. Мрачное. С фасадом, который будто вытерли из времени.

Периметр огорожен. Колючая проволока – в три ряда, сверху, будто корона из шипов.

Меня бьёт жар. Потом – ледяной душ с головы. Только сейчас до меня окончательно доходит, куда меня притащили.

Я стою как вкопанная. Не могу пошевелиться. Меня колотит от ужаса. Здание выглядит устрашающе.

Одним видом обещает что-то очень-очень плохое. В таких местах не дарят цветочки и не готовят матча-латте.

Я в панике оборачиваюсь. Здесь же должны быть охранники. Добрые люди на страже закона.

Они сразу поймут, что я здесь не по своей воле, и помогут мне! Не позволят мне пострадать.

– Впечатлилась? – хмыкает мужчина. – А теперь топай. У меня нет времени возиться с тобой долго.

– А я… А я паспорт забыла! Он у меня спрятан. Там фото красивенькое, жалко. Поэтому не взяла. А без него не пустят. Надо назад в город…

– Завязывай. Своим базаром ты мне на нервы действуешь. Тут всем посрать на твои доки. Ясно?

Нет, не ясно! Должна ведь быть процедура. Разве пускают без паспорта в такие места? Кто угодно зайти может?

Меня ведут. Точнее, тащат. Я еле успеваю перебирая ногами, потому что один из амбалов не считает нужным идти в моём темпе.

На улице жарко, но у меня озноб. Страх как будто стекает по позвоночнику льдом. Дрожь такая, что кажется, зубы вот-вот начнут цокать.

Мы подходим к зданию. Сбоку какая-то металлическая дверь. Перед ней стоит охранник. В форме, с пузиком и каменным лицом.

– Быстрей, – бубнит охранник и скребёт ногтем по шее. – Мне тут проблем не надо. Заводи давай.

– Простите… – выдавливаю. – Я не…

Он только поворачивается боком, как будто не слышит. Демонстративно игнорирует меня.

Как такое возможно?

Так ведь нельзя!

Щелчок – дверь открыта. Меня толкают внутрь.

Металлический коридор. Серый, мрачный. Стены обшарпаны.

Я крадусь по коридору, ведомая железной хваткой. Чемоданчик едет за мной, жалобно скрипя.

Такой же несчастный, как и я.